Мария Кубарева (Дружкова)

Этот район на самой окраине города все называли околотком. В деревянных домах, построенных еще в начале прошлого века, с огородами, печным отоплением и удобствами во дворе жили преимущественно пенсионеры и дети. Так повелось. Окончив школу, молодые, поступив на учебу или устроившись на работу, снимали квартиры в городе. И только в выходные дни или праздники приезжали сюда помочь по хозяйству или просто отдохнуть. В официальных бумагах околоток именовали частным сектором и не раз собирались снести «деревяшки» и застроить многоэтажками. Но несогласие большей части «околоточных» покидать насиженные гнезда, приличное состояние домов и проблема расселения такого большого количества людей, видимо, остужали это желание. А потом пришел капитализм, город стал бурно расти, но в другую сторону. И про околоток вообще забыли. По своему укладу жизнь людей, его населяющих, так и осталась деревенской. Все всё друг про друга знали. Самыми уважаемыми здесь жителями были бабушка Степанида и дед Степан. Б

Александр Комаровский Сознание приходило медленно и ненадолго. Голова трещала и раскалывалась как переспелый арбуз. Медленно приоткрыв веки, мутным взором, пациент посмотрел вокруг себя. Всё, что он увидел, перед тем как снова потерять сознание, это белый потолок, белые стены, белое постельное бельё. «Наверное, я в раю», — подумал лежавший на кровати человек. Но утомлённый пережитыми событиями мозг подсказывал ему, что в раю не болит голова, не крутит и не ломает судорогами тело и не посещают во сне страшные кошмары. Лежавший на койке в отдельной палате военного госпиталя человек не обращал на это внимания — его снова поглотило беспамятство. Он не помнил, как его зовут, не помнил, кто его родители и откуда он родом. Не понимал, где он сейчас находится и что с ним произошло. Где-то в отдалённом уголке затуманенного сознания человек понимал, что в его жизни закончился страшный кошмар и всё будет хорошо. Но лечащие врачи знали, что ожидает их пациента после выздоровления… Валентин Ланской

Вечер в Москве был промозглым, с тем самым осенним холодом, который пробирает до костей, но ещё не заставляет надевать пуховик. Лиза, тридцатилетняя женщина с острым взглядом и лёгкой иронией в уголках губ, сидела за кухонным столом своей маленькой квартиры на Соколе. На столе стояла чашка остывшего чая, а рядом — телефон, который она нервно крутила в руках. Кран в ванной тек уже третий день, и звук капель, падающих в эмалированную раковину, сводил её с ума. Кап-кап-кап. Как метроном, отсчитывающий её одиночество. Лиза была редактором в небольшом издательстве, специализирующемся на переводной литературе. Она обожала книги — их запах, шорох страниц, истории, которые уводили её далеко от реальности. Но реальность, увы, напоминала о себе с завидной регулярностью. Например, в виде протекающего крана. Она уже обзвонила три компании, и все обещали прислать мастера «завтра». Завтра наступало, а сантехник — нет. Лиза, привыкшая решать проблемы сама, уже начала подумывать, не взять ли ей гае