Вика Надточеева

Дальше радуги

У меня была собака, я её люблю.
Много лет назад, в конце ноября, она ушла навсегда. Говорят, на радугу. Что ж, пусть так. На радугу – не самый плохой исход. Хотя бы какой-то шанс, что где-то там, в небесных высях, есть моя собака.
Отрадно знать, что она так же беззаботно мчит на своих сильных лапах, к вечной свободе. И что уже не будет ни боли, ни болезни, ни конца.
Я помню до сих пор всё.
Щенком мы принесли её в дом, купив по случаю за символические 100 рублей. Пришлось убрать все коврики и настилы, потому что она еще не знала, как это – проситься в туалет. Потом наглухо закрывали дверцы шкафов, закручивали проволокой дверные ручки, прятали еду. Она пробовала на зуб всё, что попадалось. А зубы были как у саблезубого тигра. Тигр грыз обувь, кровать, деревянные плинтуса. Тигр ел электронный градусник, витамины вместе с пузырьком, шерстяные носки, опушку на дублёнке школьной подруги, пока мы с подругой беззаботно пили чай на кухне и вспоминали детство…
Когда она заболела собачьей болезнью, я доставала редкие по тем временам препараты, привозила огненно-рыжего ветеринара Серёгу, который делал ей капельницы, а она таяла на глазах. И каждое утро я осторожно трогала её рукой, боясь, что она умерла. Но нет, мы с Серёгой смогли, и он очень удивлялся, что псина, от которой остались кожа и кости, понемногу окрепла, и я плакала от счастья, а она вылизывала мне лицо.
Я помню до сих пор её запах, нежное пузо и бархатные уши, и как она кряхтела, когда тащила её с улицы на руках мыть лапы.
Невозможно перестать любить. Она ушла, а любовь – нет.
Мы не смогли завести другую собаку. Брали щенка. Когда я взяла его на руки и вдохнула его терпкий щенячий запах, дрогнула. Так похоже. Так близко. Но не она. Вернули, суток не прошло. Зачем, если без любви.
Я не долюбила свою собачью любовь. В каждой собаке вижу её. Неуловимо, зыбко, как будто привет издалека, из жизни, где она была частью большого счастья.
Любовь – всегда радость, всегда боль. Без срока.
Елена Лай