Евгений Долгих

Советский Союз десятилетиями строил образ власти, чуждой буржуазной роскоши. В учебниках и газетах первые лица государства существовали в особом политическом свете: не хозяева капиталов, а служители идеи. Отсюда и привычная интонация — Ленин скромен, Сталин аскетичен, Хрущёв простоват, Брежнев живёт на полном государственном обеспечении, но не “владеет”, Горбачёв вообще приходит к власти в момент, когда сама советская система начинает трещать. И всё же вопрос о богатстве советских вождей не праздный. Просто отвечать на него надо не по законам современного списка Forbes. В СССР богатство вершины власти редко выражалось в классическом наборе — фабрики, пакеты акций, виллы, записанные на семью. Главный ресурс там был другой: доступ к государству как к неисчерпаемому источнику благ. И всё-таки, если отделить служебные привилегии от личных денег и имущества, круг претендентов быстро сужается. Для начала важно не перепутать две вещи. Первая — личное состояние, то есть деньги, вклады, гоно