Галина Борохова (Масливченко)

Я толкнула дверь подъезда и шагнула внутрь. Пахло краской – кто-то подновил перила, мазки шли неровно, с подтёками до самого пола. Десять лет назад здесь пахло иначе. Ступеньки стёрлись посередине от тысяч шагов. Трещина на стене между первым и вторым пролётом разошлась – видна была арматура. Почтовые ящики висели криво, у половины не осталось дверок. Я тронула перила пальцем и посмотрела на

Папку я нашла случайно, когда искала ИНН для налогового вычета. Обычный прозрачный скоросшиватель, засунутый под старые подшивки журналов об интерьере на самой верхней полке шкафа. Чтобы достать его, мне пришлось подставить стул, потянуться всем телом вверх и буквально выудить этот кусок серого пластика из вековой пыли. Мы с Кириллом три года жили в тесной, угловой съемной хрущевке на окраине города. Это было унылое жилье: зимой из старых деревянных окон нещадно дуло, обои в коридоре помнили еще Олимпиаду-80, а из крана периодически шла ржавая вода, которую приходилось сливать по двадцать минут. Но мы терпели. У нас была цель, которая оправдывала любые бытовые неудобства. Каждый вечер, приходя с работы уставшими, мы совершали один и тот же ритуал. Мы садились за маленький кухонный стол, придвигали к себе старый ноутбук с треснувшей матрицей и открывали сайты недвижимости, изучая строящиеся объекты. — Смотри, Алин, — Кирилл обнимал меня за плечи, целуя в макушку и указывая на планировк