Елена Корнева

Дождь стучал по подоконнику старой «двушки» на окраине. В квартире пахло вареной картошкой и детским питанием. Алёна, закутанная в потертый плед, сидела на кухне и смотрела в одну точку. Ей было двадцать пять, но чувствовала она себя на все сто. В соседней комнате спала её годовалая дочь, Лиза. Девочка родилась с синдромом Дауна. Алёна до сих пор помнила лицо врача в роддоме, усталое, безразличное. — Ну, вас поздравить можно условно. У ребенка синдром Дауна. Вы молодая, подумайте о своём будущем. Отказников много, ничего страшного. Тогда Алёна, вся в послеродовой боли и гормонах, просто смотрела на него, не понимая. А потом пришёл Сергей. Мужу было тридцать пять. Успешный, подтянутый, пахнувший дорогим парфюмом. Он вошёл в палату, поцеловал её в лоб, потом подошёл к кювезу. — Ну что, посмотрим на наследника? — сказал он весело. Он развернул уголок одеяла, и его лицо изменилось. Улыбка сползла мгновенно. — Что это такое? — тихо спросил он. — Сереж… — начала Алёна. — Что это, блин, тако

Порой Антон ловил себя на мысли, что он не живет, а отбывает срок, причем пожизненный. И тюремщиком его была собственная жена, Марина. С ней нельзя было не считаться. Она входила в комнату не как человек, а как стихийное бедствие: громкий топот, властный голос, который, казалось, вытеснял воздух из пространства. Она была дородной, если не сказать жирной, но не стесняясь ни своего тела, ни аппетита. Её платья были кричаще яркими, украшения массивными, смех густым, раскатистым, способным заглушить телевизор. Антон, человек тихий, с первого дня чувствовал себя в её присутствии, как на шумном базаре, от которого болела голова. Они поженились шесть лет назад, и брак этот с самого начала пах перегаром и ложью. Всё случилось в одну новогоднюю ночь, в гостях у общих друзей. Антон, тогда ещё молодой, неловкий инженер, переживавший болезненный разрыв, налил в себя столько водки, что память о том вечере превратилась в сюрреалистичный коллаж из обрывков: мигающие гирлянды, чей-то крик «С новым г

Алексей влюбился в Марину так, как влюбляются только раз в жизни – безоглядно, мгновенно и навсегда. Он, двадцативосьмилетний, подающий большие надежды юрист из привилегированной московской семьи, забрел на выставку авангардной живописи скорее из-за отмененной встречи, чем из любви к искусству. Блуждая по гулким залам, он чувствовал привычную скуку, пока его взгляд не выхватил из толпы одну-единственную фигуру. У огромного, хаотичного полотна, забрызганного ядовито-желтой и багровой краской, стояла девушка. Она склонила голову, и в ее тонком, задумчивом профиле, в простой, но идеально сидящей юбке и светлой блузке было столько неподдельной чистоты и искренности, что Алексей замер, забыв о времени и месте. Он, привыкший к хищной, отточенной красоте девушек своего круга, был поражен этой тихой, естественной грацией. Он подошел, сам не зная, что скажет. «Тоже пытаетесь понять, что хотел сказать автор?» – спросил он, кивнув на картину. Она вздрогнула от неожиданности, и ее большие серые гл