Артем Шевченко

В последние годы Второй мировой войны немецкая авиационная промышленность превратилась в лабораторию радикальных идей. Когда ресурсов становилось всё меньше, а союзная авиация — всё многочисленнее, инженеры искали не эволюцию, а скачок. Одним из таких проектов стал Blohm & Voss P.205 — экспериментальный реактивный истребитель-перехватчик, так и оставшийся на чертежах. Этот самолёт никогда не взлетел, но он прекрасно показывает, как далеко были готовы зайти конструкторы, пытаясь создать оружие «последнего шанса». К 1944–1945 годам Люфтваффе оказались в катастрофическом положении: В этих условиях Министерство авиации Германии поощряло проекты: Blohm & Voss, известная своей любовью к нетривиальным компоновкам, предложила именно такой самолёт. P.205 задумывался как: В отличие от более «классических» проектов вроде Me 262, здесь ставка делалась не на универсальность, а на узкую специализацию: быстро подняться, атаковать строй бомбардировщиков, уйти. Самое интересное в P.205 — его архитекту

Осень 1941 года. На бумагах в кремлевских кабинетах оборона столицы выглядела монументально. Впервые с рокового 22 июня Красная Армия не просто затыкала дыры отступающими частями, а выстроила по-настоящему глубокий, эшелонированный щит. Три фронта – Западный, Резервный и Брянский. Более миллиона человек, тысячи орудий, километры противотанковых рвов. Казалось, летний кошмар позади, линия фронта уплотнилась, и здесь немецкий блицкриг должен окончательно сломать зубы. Советские генералы выдохнули: Москва прикрыта надежно. Но эта уверенность оказалась иллюзией. Спустя всего неделю этот миллионный щит рассыплется в прах, а перед немецкими танками окажется абсолютно пустое шоссе до самой Красной площади. Как вышло, что колоссальная армия была стерта с оперативных карт за считанные дни? Катастрофа под Вязьмой началась не с первого выстрела немецких пушек, а неделями раньше – в штабных играх. Командующий Западным фронтом Иван Конев и Генштаб пытались влезть в голову противника. Они смотрели н