Баходиржон Абдуллаев

Жила я себе и горя не знала. Квартира у меня небольшая — однушка в хорошем районе, своя, выплаченная до последней копейки. Я живу одна уже четыре года. Привыкла к тишине, к своему порядку, к тому, что вечером можно лечь на диван с книгой и ни с кем не договариваться. Брат Андрей женился в апреле. Второй раз — первый брак распался три года назад. Новая жена Кристина была энергичной, говорила быстро, улыбалась широко. Я её толком не знала — видела пару раз на семейных ужинах. В мае Андрей позвонил. — Ань, можем к тебе на время переехать? Кристина говорит, что моя квартира маленькая, хотим что-то посмотреть побольше. Пока ищем — можно у тебя пожить? — На сколько? — спросила я. — Ну, месяц. Максимум полтора. Я подумала. Андрей — брат. Единственный. Мы всегда ладили. Месяц — это не навсегда. — Хорошо, — сказала я. Они приехали в пятницу вечером. С четырьмя большими чемоданами, двумя сумками и коробкой с кухонной утварью. Я смотрела на коробку. — Зачем посуда? — Ну, у тебя же мало всего, — у

Жила я себе и горя не знала. Мама всегда была человеком практичным. Не жадным — именно практичным. Умела считать, умела планировать, умела думать наперёд. Я всегда это в ней уважала. Мы с Костей снимали квартиру уже пять лет. Не жаловались — место хорошее, хозяева нормальные, цена терпимая. Но своего хотелось, конечно. Копили потихоньку. Мама жила одна в двушке на Таганке. Хорошая квартира, папина ещё, давно приватизированная. После папы она там одна — нас с братом вырастила, мы разъехались. В октябре мама позвонила и предложила: — Надь, слушай, у Кости же нет московской прописки, правда? — Правда, он из Воронежа. А что? — Ну вот, для налогового вычета за аренду вам нужна московская прописка хотя бы у одного. Я могу прописать его у себя временно. Просто формальность, ничего не меняется. Я поговорила с Костей. Он обрадовался — мы как раз думали про вычет. Съездили к маме, подписали какие-то бумаги. Мама хлопотала, показывала документы, говорила «вот здесь» и «вот тут». Я подписывала. По

Жила я себе и горя не знала. Я работала старшим менеджером в логистической компании. Зарплата хорошая — не роскошь, но достаточно, чтобы жить без нужды и ещё откладывать. Мама знала, сколько я зарабатываю. Я никогда не скрывала. Мы жили отдельно — я в Москве, она в Туле, где выросла. Виделись раз в месяц, иногда реже. Созванивались каждую неделю. Обычные отношения взрослой дочери и пожилой матери. Я думала, что знаю маму хорошо. Оказалось — не знала главного. Первый звонок был в апреле. Незнакомый номер. Мужской голос, немолодой, настороженный. — Алло, это Оля? Ольга Николаевна Дементьева? — Да, я слушаю. — Это Виктор Семёнович, я сосед вашей матери, из второго подъезда. Я хотел уточнить насчёт денег. — Каких денег? — я остановилась посреди офисного коридора. — Ну, которые мы давали в долг Нине Ивановне. Она сказала, что вы вернёте. Сорок тысяч, в январе ещё брала. Говорила, что вы в командировке, но как вернётесь — сразу отдадите. Я стояла и смотрела в стену. — Виктор Семёнович, — ска

Жила я себе и горя не знала. Квартира у меня небольшая — однушка в хорошем районе, своя, выплаченная до последней копейки. Я живу одна уже четыре года. Привыкла к тишине, к своему порядку, к тому, что вечером можно лечь на диван с книгой и ни с кем не договариваться. Брат Андрей женился в апреле. Второй раз — первый брак распался три года назад. Новая жена Кристина была энергичной, говорила быстро, улыбалась широко. Я её толком не знала — видела пару раз на семейных ужинах. В мае Андрей позвонил. — Ань, можем к тебе на время переехать? Кристина говорит, что моя квартира маленькая, хотим что-то посмотреть побольше. Пока ищем — можно у тебя пожить? — На сколько? — спросила я. — Ну, месяц. Максимум полтора. Я подумала. Андрей — брат. Единственный. Мы всегда ладили. Месяц — это не навсегда. — Хорошо, — сказала я. Они приехали в пятницу вечером. С четырьмя большими чемоданами, двумя сумками и коробкой с кухонной утварью. Я смотрела на коробку. — Зачем посуда? — Ну, у тебя же мало всего, — у

Жила я себе и горя не знала. Я работала старшим менеджером в логистической компании. Зарплата хорошая — не роскошь, но достаточно, чтобы жить без нужды и ещё откладывать. Мама знала, сколько я зарабатываю. Я никогда не скрывала. Мы жили отдельно — я в Москве, она в Туле, где выросла. Виделись раз в месяц, иногда реже. Созванивались каждую неделю. Обычные отношения взрослой дочери и пожилой матери. Я думала, что знаю маму хорошо. Оказалось — не знала главного. Первый звонок был в апреле. Незнакомый номер. Мужской голос, немолодой, настороженный. — Алло, это Оля? Ольга Николаевна Дементьева? — Да, я слушаю. — Это Виктор Семёнович, я сосед вашей матери, из второго подъезда. Я хотел уточнить насчёт денег. — Каких денег? — я остановилась посреди офисного коридора. — Ну, которые мы давали в долг Нине Ивановне. Она сказала, что вы вернёте. Сорок тысяч, в январе ещё брала. Говорила, что вы в командировке, но как вернётесь — сразу отдадите. Я стояла и смотрела в стену. — Виктор Семёнович, — ска

Жила я себе и горя не знала. Квартира у меня небольшая — однушка в хорошем районе, своя, выплаченная до последней копейки. Я живу одна уже четыре года. Привыкла к тишине, к своему порядку, к тому, что вечером можно лечь на диван с книгой и ни с кем не договариваться. Брат Андрей женился в апреле. Второй раз — первый брак распался три года назад. Новая жена Кристина была энергичной, говорила быстро, улыбалась широко. Я её толком не знала — видела пару раз на семейных ужинах. В мае Андрей позвонил. — Ань, можем к тебе на время переехать? Кристина говорит, что моя квартира маленькая, хотим что-то посмотреть побольше. Пока ищем — можно у тебя пожить? — На сколько? — спросила я. — Ну, месяц. Максимум полтора. Я подумала. Андрей — брат. Единственный. Мы всегда ладили. Месяц — это не навсегда. — Хорошо, — сказала я. Они приехали в пятницу вечером. С четырьмя большими чемоданами, двумя сумками и коробкой с кухонной утварью. Я смотрела на коробку. — Зачем посуда? — Ну, у тебя же мало всего, — у