Кирилл Гайдучок

В пункте выдачи заказов было тихо — только сотрудница за стойкой и один посетитель. Никаких очередей, никакого фонового шума: сцена получилась почти камерной, оттого и вспышка гнева прозвучала особенно резко. К стойке подошёл мужчина лет пятидесяти пяти. Сильный акцент сразу выдавал в нём приезжего, скорее всего, из одной из стран СНГ. Он протянул телефон с кодом, забрал пакет, буркнул «спасибо». Девушка-сотрудница спокойно, без тени раздражения ответила: «Пожалуйста». И тут его будто подменили. Он замер, лицо потемнело, голос стал колючим: — Ты чё такая грубая? Она чуть нахмурилась, искренне не понимая: — Я сказала «пожалуйста»… — «Пожалуйста»! — передразнил он, и в этом звуке была уже не обида, а чистая, раскалённая злость. — Ти не у сибэ дома работаешь! Фраза повисла в воздухе. В ней сквозили совсем другие правила — те, к которым он привык. Там, откуда он приехал, спокойный тон, прямой взгляд, обычная вежливость могли считываться не как нейтральность, а как дерзость. И вот он при