Истории из жизни

Назначение главреда
В конце сентября 1993 года, когда уже почти месяц продолжалась осада Белого дома и до его обстрела из танков доблестной Таманской дивизии оставались считанные дни, я тоже пребывал в столице, куда был вызван из Хабаровска, дабы заместить на время отпуска своего непосредственного руководителя - редактора отдела корреспондентской сети «Российской газеты».
Вообще-то это считалось обычной практикой: собкоры «РГ», тогда главного печатного органа Верховного совета РСФСР, замещали своего начальника, когда тот долго отсутствовал. Законно отдыхал, отправлялся в длительную командировку или поправлял здоровье в санатории на водах. Заодно мы и стажировались, руководя своими такими же друзьями-коллегами, живущими в российской глубинке и близинке.
На этот раз заступить на пост временно исполняющего обязаности начальника раздутой до неимоверных размеров корреспондетской сети «РГ» выпал мой жребий, для чего меня и вызвали из Хабаровска, где я осеменял медийные дальневосточные поля, рубил информационную тайгу и ловил в мутной политической водичке рыбку разнообразных казусов, скандалов и происшествий.
Вызов в столицу последовал как раз в тот момент, когда в центре Москвы разворачивались буйные и кровавые события. По этому поводу наш опытный завотделом корсети, не выходя на работу из отпуска, предусмотрительно залег в больничку на вроде как плановое и ну очень длительное обследование, ожидая, чем закончится драчка между уже разогнанным, но не пожелавшим распуститься Верховным Советом РСФСР и узурпатором и разрушителем страны Ельциным. Несамораспустившийся российский парламент все-таки распустился, но по-своему, организовав из белоснежной резиденции на Краснопресненской набережной штурм здания-книжки соседской мэрии, телевидения в Останкине и прочие акции то ли неповиновения оппонентам, то ли устрашения их же. А поскольку драчка никак не заканчивалась, сидел я себе в Москве и сидел, проживая недалече от редакции во вполне комфортабельной служебной двушке на улице известной летчицы, сталинского сокола женского пола Марины Расковой.
4 октября события, однако, ушли в резкое политическое пике: введенные в столицу гвардейские танки таманцев обстреляли оплот Верховного Совета, защитники Белого Дома сдались, а в нашей редакции тоже произошел своего рода властный переворот: вместо прежнего главреда Валентина Логунова, сторонника, ясный пень, верховносоветчиков, пропадавшего дни и ночи в стане парламентских заговорщиков, коллектив спешно избрал главным его первого зама Александра Куприянова, в обиходе - Купера, бывшего ответственного секретаря «Комсомолки», а потом ее собкора в Лондоне.
Такого рекордно короткого пребывания в роли главреда федеральной газеты, как случилось у Куприянова в «РГ», я со своим вполне богатым журналистским опытом, пожалуй, не припомню. Потому что уже на следующий день на вечерней планерке, где мы, человек пятнадцать, сидели не слишком тесным кружком в кабинете первого лица и Купер вальяжно рассуждал о дальнейшем житье-бытие и блестящих перспективах издания под его началом, произошел очередной путч. На этот раз вооруженный. В буквальном смысле.
После некоторого шума, который донесся до ушей заседавших из приемной, тамбурная дверь с треском распахнулась, и в медийное святилище решительным шагом зашла дама в модном демисезонном пальтишке неопределенного колера и личного тоже неопределенного возраста - ей можно было дать и 35 лет, и 45, и даже полтинник с гаком (как позднее мы выяснили на тот момент даме исполнилось чуть более 30 годков). Лицо у визитерши казалось бордовым - с этаким свекольным оттенком. То ли от злых октябрьских ветров, а, может, из-за волнительности момента. За спиной у дамы стояли два автоматчика в камуфляже.
«Мое имя Наталья Ивановна Полежаева, - с вызовом заявила леди российского розлива. И тут же по-революционному безапеляционно произнесла: - Меня сегодня назначили главным редактором «Российской газеты». Предлагаю всем покинуть помещение. А вы, - обращаясь к Куприянову, - останьтесь и сдайте дела».
С шумом опрокидывая стулья, низвергнутые редакторы потянулись к выходу под пристальными взглядами автоматчиков. Руки при том суровые люди в камуфляже держали на оружии. Практически на спусковых крючках. А ну как эти журналисты дёрнутся и словом или, не дай бог, делом покусятся на охраняемое лицо...
Уже много лет спустя Купер рассказал мне, о чем в тот вечер они беседовали с новой главредшей. Собственно говоря, разговор состоял из обмена двумя репликами: «Наталья Ивановна, ну вы же понимаете, что при таком отношении мало кто будет с вами работать?» - «А мне и не надо. Пусть увольняются. У меня своя команда».
Уже следующим утром я, даже не зайдя в редакцию и покидав вещички в сумку, летел домой в Хабаровск, где на рабочем телетайпе в корпункте, он же - моя обычная жилая квартира на десятом этаже стандартного панельного дома, уже ждали короткие подробности о новой начальнице. Оказалось, Полежаева когда-то работала в газете «Московская правда» вместе с близким сподвижником Ельцина, а в то время еще и министром печати Михаилом Полтораниным, и в разгар парада суверенитетов создала столичный журнальчик «Социальная защита». Вот оттуда-то ее давний покровитель и сдернул на пост главного редактора большого федерального издания. Как говорится, на безрыбье и гадюка на уху сгодится...
Первые шаги Натальи Ивановны на новом посту оказались вполне впечатляющими. В приказе, разосланном на места посредством все того же телетайпа, собственным корреспондентам газеты сообщалось о грандиозной организационной перестройке-перекройке внутри редакции и вовне ее: весь коллектив выводился за штат, отделы и службы становились самостоятельными информационными агентствами, которые зарплату не получали, а должны были кормиться, продавая за какие-то смешные деньги свои журналистские материалы центральному офису. Собственные корреспонденты на местах зарплаты тоже лишались и переводились на хозрасчет. Централизованно оплачивать труд из федеральных средств передовик рыночных методов хозяйствования Полежаева собиралась только себе самой и своим заместителям. Ну и еще паре секретарш в приемной и техническим службам выпуска. Всего планировалось сократить аж 70 процентов штата.
Уж не знаю почему, но среди нескольких десятков собственных корреспондентов «РГ» я считался одним из самых буйных и отмороженных. Или из-за того, что оказался невольным свидетельством силового восшествия Натальи Ивановны на главредовский трон, но во время ночных бдений за клавиатурой телетайпов и письменного обмена мнениями ребята попросили меня: «Может, напрямую спросишь ее, что она имеет в виду? Как нам жить и работать дальше? А то ведь непонятно ничего...»
Ну если народ просит... Надо - так надо!
И я позвонил. Новая начальница решила особо не церемониться с далеким адептом прежнего редакционного режима и ходатаем провинциальных тупых масс и потому резала матку, как правду: «На месте корреспондентской сети создается отдельное агентство «Провинция». Пишите два заявления: одно - об увольнении по собственному желанию, второе - о приеме на работу в новое агентство. Зарплату в агентстве платить не будут, но зато мы даем возможность использовать название «Российская газета» и зарабатывать с его помощью на рекламе. За это будете отчислять нам 80 процентов доходов, а 20 процентов оставлять себе». - «Погодите, Наталья Ивановна, но я и мои коллеги - журналисты, а не рекламные агенты. И потом, кто будет оплачивать аренду корпункта, связь, командировочные расходы? У меня вот огромный регион обслуживания - на Камчатку, Сахалин, в Магадан или на Чукотку только самолетом можно добраться. Кто будет платить за билеты и гостиницы? И что с суточными?». - «Сами и будете платить. Всё за свой счет. В общем, я всё сказала. Пишите заявление!».
Писать заявление я не стал. Просто закрутился в новых заботах: надо было думать о хлебе насущном, и когда через неделю мне позвонил старый сахалинский знакомый и предложил работу в море на южно-корейском траулере, ни минуты не сомневался.
Моя рыбацкая экспедиция в дальневосточных морях затянулась на полгода, а когда вернулся, ни до Натальи Ивановны, ни до газеты под её началом дела мне уже не было. Тем более, что собрался переезжать в Москву, где уже ждала квартира, заработанная на морские деньги.
Пока получал в столице шедший медленной скоростью контейнер с барахлом, забивал гвозди и сверлил дырки в стенах, прошло еще месяца полтора. Наступил момент, когда надо было искать работу. Но прежде требовалось зайти в «Российскую газету», чтобы получить зависшую там трудовую книжку.
Встретили меня в редакции вполне радушно. Представители остатков прежнего коллектива приветствовали в коридоре: «Ой, привет! А ты чего так давно не печатаешься? Мы уже заждались твоих дальневосточных заметок...».
Еще больше я изумился, когда в приемной секретарша, увидев меня, взмахнула руками: «Ну наконец-то! Беги скорей в бухгалтерию, а то они нас уже замучали. Говорят: «Почтовые переводы хабаровского собкора с его зарплатой постоянно возвращаются. У нас же депонент растет!».
Нет, вы представляете уровень того бардака, который существовал при Натальи Ивановне Полежаевой в газете, к тому времени уже официальном печатном органе правительства России, если мое почти годовое отсутствие на рабочем месте просто не заметили! А когда я появился, совершенно спокойно выплатили зарплату за 11 месяцев. Спасибо! На эти деньги я потом купил себе деревянную кровать с мягким матрасом, зеркальный шкаф вишневого оттенка и кой-какую другую мебель в новую квартиру...
Кстати, все эти прожекты про хозрасчет, мифические агентства и прочая рыночная белиберда к этому времени сами по себе скончались. Выяснилось, что официозное издание на бюджетном кормлении без казенных денег выжить просто не может.
Кстати, мне пересказывали, как сама Полежаева говорила своему заму Наталье Татариновой: «Всё зло от баб!». И в этом с Натальей Ивановной трудно не согласиться. Видимо, данную истину поняли и учредители «РГ», вскоре сместив Полежаеву с должности, на которой она провела полтора года. На том федеральная эпопея главредши закончилась, и Наталья Ивановна канула куда-то в профессиональное небытие, не оставив даже своих фото на самом высоком в жизни посту...
НА ФОТО: 4 октября 1993 года, танки Таманской дивизии обстреливают Белый Дом, где засел распущенный Верховный Совет РСФСР; самый непродолжительный главред «Российской газеты» Александр Куприянов; возможно, это единственное публичное фото Натальи Полежаевой (если это вообще она, и я не ошибаюсь за давностью лет).
(Другие не менее увлекательные и правдивые истории из жизни вошли в мою последнюю книгу «Гонки на мотоциклах и лафетах». Заказывайте! О том, как это можно сделать несколькими способами, - см. в первом комментарии).