Владимир Антипенко

Мне 82 года. Возраст, до которого дожили далеко не все мои ровесники. Казалось бы, живи да радуйся каждому дню. Но если быть до конца честной, хотя бы перед самой собой, старость - это не «золотая осень», как красиво пишут в журналах и тут на Дзене. Старость - это поезд, который когда-то несся на всех парах вверх, а теперь сорвался и летит под откос. И затормозить его невозможно. Знаете, когда я это поняла? Не сразу. В 50 лет мне казалось, что я горы могу свернуть. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: это был самый замечательный, самый роскошный возраст. Морщин на лице нет, тело подтянутое, энергии - хоть отбавляй! А главное - появилась долгожданная свобода. Дети выросли, институты окончили, свадьбы мы им отгуляли. У них началась своя, взрослая жизнь, а у нас с мужем своя. Мы снова принадлежали друг другу, много гуляли, строили планы. Было ощущение, что всё только начинается. Сил хватало и на дачу, и на работу. Но именно в это десятилетие пришёл первый удар - когда мне было 63, муж у

– Мам, я у тебя тут заберу баночку икры и кусок карбонада? Тебе же всё равно врач жирное и соленое запретил, давление скакнет, а нам с Юлей на вечер как раз к картошке пойдет, – будничным тоном произнес Антон, по-хозяйски инспектируя полки чужого холодильника. Нина Павловна, стоявшая у плиты с кухонным полотенцем в руках, медленно повернулась к сыну. На кухонном столе лежали продукты, которые она купила всего пару часов назад, возвращаясь из Пенсионного фонда. Это были деликатесы, которые она не позволяла себе долгие годы, откладывая каждую копейку, но сегодня у нее был особенный день. Сегодня она официально стала пенсионеркой. – Эту икру я купила себе, Антон, – мягко, но с затаенной обидой в голосе ответила Нина Павловна. – Хотела вечером бутерброды сделать, чай заварить хороший. Праздник всё-таки. Сорок лет трудового стажа позади. Сын снисходительно улыбнулся, закрыл дверцу холодильника и прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. Ему было тридцать пять лет, он был высок, широ