Елена Шнейдер

Он понял, что устал не в тот вечер, когда она заплакала в наушниках. Раньше. В тот момент, когда её имя на экране перестало быть радостью и стало командой: соберись, ответь, не подведи. Через месяц они должны были встретиться впервые по-настоящему. Но до этой встречи ещё надо было дожить. Дмитрий сидел в тёмной комнате, и синий свет монитора делал его лицо чужим. На столе остывал чай. В кружке уже появилась та самая металлическая горечь, которая бывает у напитка, если его слишком долго не пить и слишком долго держать рядом с собой. Он смотрел на мигающий значок входящего вызова и почему-то не спешил нажимать. Страшнее всего была не ссора. К ссорам он уже привык. Хуже было другое: он заранее знал, как всё пойдёт. Сначала она скажет, что скучала. Потом спросит, чем он был занят. Потом случайно выяснится, что он ещё час назад играл с Кириллом и двумя ребятами из общего сервера. Потом в голосе у неё появится эта еле заметная пауза, после которой разговор уже не свернёт в нормальную сторону

Коробка с пирожными стояла у него на столе уже минут двадцать, крем на крышке чуть смазался от дороги, а Кирилл даже не повернул головы. Он сидел в наушниках, синим светом от монитора разрезало щёку, и только когда Дарина сказала: «Я вообще-то приехала», он снял одно ухо и ответил так, будто она мешала ему чем-то мелким: «Ты слишком ранимая. Надо мыслить взрослее». Лифт в его доме всегда ехал с натугой. Скрипел, дёргался, потом тяжело выдыхал на нужном этаже. Дарина за полтора года выучила этот звук лучше, чем некоторые формулы к экзамену, хотя формулы ей, казалось бы, были нужнее. Она вообще многое выучила не по собственной воле. Например, что в отношениях можно приезжать с сумкой, уставшими ногами, тетрадями, формами для муссовых пирожных и всё равно чувствовать себя лишней. Или что человек может часами говорить о вашем будущем, не вставая при этом со стула. В тот вечер она ехала к нему после мастер-класса в Туле. Руки пахли ванилью и антисептиком, волосы стянула первой попавшейся ре