Вера Ломанцева(Каменева)

Вовка перелез через спинку кровати, прижал к груди пакет с котлетами и в одних носках бесшумно двинулся к окну. Сердце колотилось так, что казалось — его слышно на весь спящий корпус. За окном чернел двор, и где-то там, за высоким забором, начиналась дорога домой. К маме. Он подтянулся на подоконнике, как делали мальчишки во время дневной игры, и спрыгнул в холодную сырую траву. Колени подогнулись, но он удержался. Потом нырнул в кусты сирени, что росли вдоль стены, и замер, вслушиваясь. Тихо. Только где-то лаяла собака да гудели провода. Пакет он держал крепко, обеими руками. В нём лежали четыре котлеты, завёрнутые в салфетку, два куска серого хлеба и кусок мыла. Мыло он взял неспроста — дома мыла не было никогда, и он подумал, что мама обрадуется. Котлетам она тоже обрадуется. Вовка представил, как достанет всё это на кухне, как мама улыбнётся, и от этой картинки внутри стало тепло, несмотря на холод. Семь лет ему было. Месяц назад его увезли из дома — прямо из квартиры, когда мама

- И зачем мы сюда пришли? Что это за место? – внук с любопытством разглядывал огромный валун, на котором корявым почерком было написано: «Спасибо тебе за всё». Мальчик задумался и спросил: – Здесь кто-то похоронен, да? - Да, Егорушка, похоронен, - тяжело вздохнул Никита Даниилович, подойдя вплотную к валуну и положив на него руку. - А кто? И почему здесь, а не на кладбище? Мне мама говорила, что людей обычно на кладбище хоронят. - Людей, Егорушка, действительно на кладбище хоронят. А животных - где придется. Вот я и решил свою собаку здесь похоронить, на опушке. Частенько мы с Джеком тут гуляли. А сегодня… Мужчина быстро смахнул слезу, после чего с грустью в глазах посмотрел на внука: - Сегодня тот самый день, когда его не стало... Вот поэтому мы с тобой сюда и пришли - проведать моего друга. Показать ему, что… - Никита Даниилович посмотрел на небо, где после кратковременного утреннего дождя появилась радуга, - что я не забыл его... Ведь благодаря ему я другим человеком стал. - Другим

Рассказ / Илл.: Художник Юрий Белков Сонька уже третий месяц училась на первом курсе. Жила в общежитии, располагавшемся там же во дворе педучилища. В одном крыле жили учителя, в другом учащиеся. В комнате девчонок было семеро. Они подружились ещё на вступительных экзаменах и решили не разлучаться. Сонька отличалась своей неуёмной энергий от подружек, более спокойных и скромных. Девочки усердно готовились к занятиям, а Сонька скучала от зубрежки. Она всё схватывала на лету и не усердствовала. Ну, тесно её широкой натуре было в рамках только учебных занятий. Недолго думая, она отправилась в Дом культуры, что находился рядом с училищем, сманила с собой трёх подружек и стали они петь в ансамбле. Соня не просто любила петь, пение было для неё потребностью. Отличный квартет получился. Но вскоре и этого ей показалось мало – времени же «вагон», как она выражалась, и отправилась на стадион в секцию лёгкой атлетики, где в основном парни занимались. Сонька с малолетства водила дружбу в основном с

— Не заробел бы жених, с такой-то богатой телом невестой, - соленые шутки - в традициях русской свадьбы. Невеста алела как маков цвет, а не отмолвишь — терпеть надо. Статная высокая девушка повела плечами властно, видно было, что сила в этих плечах немалая, да и норов у невесты не смирный. Но жених только усмехнулся: его Васенька порядок знает, муж в семье глава, да и он сам силой не обижен. Свадьбу играли под осень. Сычёвский уезд Смоленской губернии, хутор Горшков — место глухое, грибное, с торфяными болотами по низинам. Столы накрыли под старыми берёзами, прямо на траве, потому что в избе не развернуться — гостей набилось! Невеста с русыми косами, уложенными короной, сарафан на ней алый, по подолу — белая узорочная вязь, работа матери. Та, говорят, слыла в округе первой мастерицей, бралась за любой заказ, но для дочери шила сама, не спала ночей, выводила каждый стежок с молитвой. Жених сидел рядом, посматривал на молодую жену с тихой гордостью. Мужик он был крепкий, не из крикливых,