Юлия А

Мне хотелось бы

Ната Снегирёва Мне хотелось бы время вернуть И забыть, что бывают морозы. Я хотела бы просто уснуть Пока в небе безумствуют грозы. А проснувшись цветущей весной, Рассказать тебе всё, что мне снилось, Сознавая, что рядом с тобой Сердце снова безумно забилось. Мне хотелось бы нарисовать Нашу жизнь на обычном листочке. Мне хотелось бы чувство создать С самой первой вступительной строчки. Чтоб с тобою могли мы мечтать, Наш роман сочиняя ночами. Ежедневно рассветы встречать, И гулять под луной вечерами. Я смогла бы тебя защитить, Словно ангел кристальной слезою. От обстрелов могла бы закрыть, В нужный миг пролетев над тобою. Ты бы смог быть со мною всегда, Заслоняя меня от той боли. Чтобы в дом не прокралась беда – Все замки поменять, и пароли. А что было минувшей зимой, – Я не вспомню. Наверно, приснилось... Лишь почувствую – рядом с тобой Я грустить навсегда разучилась.

Там, где начинается жизнь

Автор: Ната Снегирёва
(1 часть читайте здесь: https://link.ok.ru/OPDQ1 ,
2 часть:
https://link.ok.ru/wdDQ1
3 часть
https://link.ok.ru/7mDQ1 )
4 часть
Аркадий не любил возвращаться в прошлое. Слишком многое осталось там, среди старых воспоминаний, ошибок и решений, о которых он иногда жалел.
За эти восемнадцать лет многое изменилось. Он больше не был только продюсером. Постепенно он пришёл к тому, о чём когда-то мечтал, – начал сам снимать фильмы и спектакли.
Теперь Аркадий Громов совмещал две роли: продюсера и режиссёра. Он создавал проекты, находил молодых актёров и верил, что иногда один случайный взгляд может открыть настоящую звезду.
Сегодня он приехал в университет по делам. Новая постановка, переговоры с руководством, несколько встреч. Обычный рабочий день.
Он шёл по длинному коридору, почти не обращая внимания на студентов вокруг... и вдруг остановился.
В конце коридора сидела ОНА
на той самой деревянной лавочке...
Аркадий замер. На несколько секунд ему показалось, что время остановилось.
Когда-то он уже стоял здесь. Тогда на этой лавочке сидела девушка с огромными глазами, в которых смешались страх и надежда. Молодая Маша Воронцова.
Он помнил этот взгляд, улыбку.
Помнил, как она пыталась казаться сильнее, чем была на самом деле. И сейчас он видел то же самое.
Аркадий медленно выдохнул:
«Это невозможно...»
На мгновение ему показалось, что у него дежавю. Будто эти годы просто исчезли. Он сделал несколько шагов к девушке.
– Простите, – произнёс он.
Она подняла глаза. И Аркадий снова почувствовал тот же удар.
Эти глаза. Он слишком хорошо их помнил.
– Да? – спросила девушка.
Её голос вернул его в настоящее.
– Не хочу вас отвлекать. Меня зовут Аркадий Сергеевич Громов. Я режиссёр и продюсер. Сейчас работаю над новым проектом.
Девушка внимательно посмотрела на него. Фамилия была ей знакома.
– Очень приятно. Вероника Данилова.
– Рад познакомиться, Вероника.
Он посмотрел на неё внимательнее.
«Вероника Данилова», – повторил он про себя: Имя ничего ему не говорило. Но что-то внутри уже подсказывало: эта встреча не случайна.
Аркадий ещё несколько секунд смотрел на девушку, пытаясь понять странное чувство, которое появилось внутри.
– Вы часто здесь сидите? – спросил он.
Вероника посмотрела на деревянную лавочку.
- Иногда. Здесь почему-то легче сосредоточиться.
– Почему именно здесь?
Она пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, мне нравится это место.
Аркадий посмотрел на лавочку и невольно вспомнил тот день восемнадцать лет назад.
Тогда, после экзамена, Маша тоже сидела здесь. Такая молодая, растерянная.
Он заставил себя вернуться в настоящее.
– Вы давно учитесь?
– Первый курс.
Аркадий едва заметно поднял брови. Первый курс. Он внимательно посмотрел на неё.
– И уже знаете, что хотите связать жизнь с актёрской профессией?
Вероника улыбнулась.
– Я всегда хотела быть актрисой.
– Всегда?
– Да. С детства.
– Это было чьё-то влияние? Родители? Кто-то из близких?
На секунду её лицо стало серьёзнее.
– Наверное, нет. Просто я чувствую, что это моё.
Она замолчала, а потом добавила:
– Хотя папа сначала был против. Говорил, что актёрская профессия – это слишком тяжёлый путь.
Аркадий посмотрел на неё внимательнее.
– Против?
– Да. Он долго не хотел, чтобы я поступала сюда. Говорил, что в этой профессии слишком много неопределённости. Что не всем удаётся добиться успеха, а разочарование потом может быть очень болезненным.
Она немного помолчала.
– Наверное, он просто боялся за меня.
– А мама? – спросил он как бы между прочим.
Вероника чуть опустила взгляд.
– Мамы у меня нет.
Эти слова прозвучали слишком спокойно для молодой девушки, потерявшей маму.
Аркадий почувствовал, как внутри что-то сжалось.
– Простите.
– Ничего. Я её всё равно не помню.
Он посмотрел на неё и не удержался:
– А как звали вашу маму?
Вероника подняла глаза.
– Маша... Почему вы спрашиваете?
На несколько секунд мир вокруг будто исчез. Аркадий перестал слышать голоса студентов. Маша. Он знал только одну Машу, которая когда-то сидела перед ним на этой лавочке... Но такое совпадение было просто невозможно. Аркадий заставил себя улыбнуться.
– Простое совпадение, – сказал он. – Просто, когда-то я знал одну девушку. Вы очень на неё похожи.
Вероника невольно улыбнулась.
– Правда?
– Очень. Такой же взгляд... и такая же улыбка.
Она слегка смутилась.
– Наверное, это просто совпадение.
– Возможно, – тихо сказал Аркадий.
В этот момент дверь кафедры открылась.
– Аркадий Сергеевич, мы вас уже ждём.
Он обернулся.
– Сейчас иду.
Потом снова посмотрел на Веронику.
– Рад знакомству.
– И я.
Аркадий сделал несколько шагов, но вдруг остановился.
– Простите, вы ведь не из столицы?
– Нет. Я приехала учиться.
– Уже освоились?
– Кажется, да. Вначале было непросто, а сейчас даже не представляю себя в другом месте.
– Значит, университет стал для вас вторым домом?
– Наверное... да.
Вероника улыбнулась. Аркадий ещё несколько секунд смотрел на неё, сам не понимая, почему этот короткий разговор так его зацепил.
– Спасибо за беседу, Вероника.
Он кивнул и направился в сторону кабинета кафедры.
Через несколько минут Аркадий уже сидел за большим столом в кабинете руководства университета. Перед ним лежали документы, список студентов и материалы будущего проекта.
– Аркадий Сергеевич, мы готовы помочь с подбором актёров, – начал декан. – Среди наших студентов много талантливых ребят. Например, студенты с выпускного курса. Они уже имеют опыт и готовы к серьёзным проектам. Я бы рекомендовал обратить внимание на них.
Аркадий быстро пролистал папку.
– Да, я обязательно посмотрю.
Он сделал паузу, а потом поднял взгляд.
– А у вас есть информация о первокурсниках?
Преподаватели удивлённо посмотрели на него.
– Первокурсниках?
– Да. – Например, Вероника Данилова? – спросил Аркадий, закрывая папку со списком студентов.
Декан посмотрел на него с лёгким удивлением.
– Вероника?
– Да. Я встретил её сейчас в коридоре.
– Хорошая студентка. Очень способная. Правда, она только на первом курсе.
– Я заметил, – ответил Аркадий.
– Аркадий Сергеевич, обычно на такие роли берут студентов постарше. У них уже есть подготовка, опыт, они лучше понимают профессию.
Он задумался.
– Возможно. Но иногда дело не только в опыте.
– Вы считаете, она вам подойдёт?
Аркадий вспомнил её взгляд.
– Да. В ней есть что-то настоящее.
Он сделал небольшую паузу.
– Скажите, откуда она приехала?
– Из города Старицы Тверской области.
Аркадий замер.
На секунду ему показалось, что он снова вернулся в прошлое.
Тот же город, откуда когда-то приехала Маша.
Он быстро взял себя в руки.
– Понятно.
Он снова посмотрел на фотографию Вероники. Ещё одно совпадение.
Закрыв папку, он попытался переключиться на работу.
– А что вы можете сказать о ней как о студентке? – спросил он.
Декан задумался.
– Вероника очень способная. Не могу сказать, что она самая яркая среди первокурсников. Есть ребята, которые с первых дней стараются привлечь к себе внимание.
– А она?
– Она другая. Более спокойная. Не стремится всем доказать, что она лучшая. Но когда выходит на сцену, её замечают.
Аркадий невольно вспомнил их разговор в коридоре. Её взгляд, её манеру слушать.
– Она уже участвовала в постановках?
– Пока только в учебных работах. Но преподаватели отмечают её.
Он перевёл взгляд на декана.
– А как вы оцениваете её способности?
Декан задумался.
– Вероника – очень интересная студентка. Она ещё только на первом курсе, поэтому ей, конечно, многому предстоит научиться. Но у неё есть то, чего нельзя просто приобрести с опытом.
– Что именно?
– Умение чувствовать роль. Она не старается показать эмоции. Она действительно проживает их.
Аркадий кивнул. Именно это он заметил в ней ещё в коридоре.
– Не могу не предупредить: первый курс – это только начало. Многие талантливые ребята меняются за годы обучения.
– Я понимаю.
Аркадий закрыл папку.
– Но иногда главное видно сразу.
Декан задумался.
– Тогда, возможно, вам стоит посетить одно из занятий актёрского курса. У них скоро будет показ этюдов.
– Хорошо, – ответил Аркадий. – Я посмотрю.
– Я договорюсь, – сказал декан.
Аркадий кивнул и поднялся.
Совещание закончилось.
***
Через несколько дней Аркадий снова приехал в университет.
В актовом зале проходил показ студенческих этюдов.
Он сидел в последнем ряду и внимательно смотрел на сцену.
Один за другим выходили студенты. А потом появилась Вероника.
Аркадий замер. На несколько секунд он перестал слышать голоса вокруг. Перед ним была не просто талантливая студентка. Перед ним была девушка, которая двигалась так же, как Маша когда-то. Та же осторожная походка. Та же привычка чуть опускать взгляд, когда она волновалась. Та же удивительная способность не играть эмоции, а проживать их.
Много лет назад он уже видел это.
Молодая Маша Воронцова стояла на этой сцене, такая же растерянная, но упрямая в своём желании стать актрисой. Теперь перед ним была Вероника – её дочь. Эта мысль появилась неожиданно.
И он не пытался больше её отогнать.
После показа студенты начали расходиться. Вероника спустилась со сцены и направилась к выходу вместе с другими ребятами.
– Вероника.
Она обернулась. Аркадий стоял рядом.
– Аркадий Сергеевич?
– Я хотел бы с вами поговорить.
Она немного удивилась.
– Конечно.
Они отошли в сторону. Несколько секунд он молчал, подбирая слова.
– Сегодня я видел вашу работу.
– Да.
– У вас есть редкое качество. Вы не пытаетесь показать эмоции. Вы их чувствуете.
Вероника улыбнулась.
– Спасибо.
– Я сейчас работаю над новым проектом. Мне нужна актриса на одну из главных ролей.
Она удивлённо посмотрела на него.
– Я?
– Да.
– Но я только на первом курсе.
– Я знаю.
Аркадий посмотрел на неё внимательно. Вероника немного растерялась.
– Мне можно подумать?
- Конечно. Я не тороплю вас.
Он протянул ей визитку.
– Свяжитесь со мной, когда решите.
Она взяла визитку.
– Спасибо, Аркадий Сергеевич. – Вероника попрощалась и ушла.
Аркадий несколько секунд смотрел ей вслед. Он уже ни в чём не сомневался. Он приехал сюда ради другого проекта. Но теперь всё изменилось.
(Продолжение завтра в 11.00)

Контент любой ценой

Автор: Ната Снегирёва
Алёна уже третий раз перезапускала съёмку. На столе красовались: пачка муки, яйцо, которое подозрительно поблескивало, и бутылка оливкового масла с этикеткой, где было написано «Extra Virgin», а Алёна каждый раз читала как «Extra Виновата».
– Так, – выдохнула она, поправляя кольцевую лампу, — сегодня у нас «простой домашний пирог за 15 минут». Просто, домашний. И точка.
Она нажала «запись» и лучезарно улыбнулась в камеру.
– Привет, мои любимые! Сегодня я покажу, как легко и непринуждённо приготовить пирог, который съедят даже те, кто на ПП.
Алёна взяла яйцо и... уронила его.
Тишина. Только кольцевая лампа светила с каким-то осуждающим видом.
– Это... – Алёна посмотрела в объектив, будто камера могла ей подсказать, – это был такой кулинарный трюк! Чтобы проверить свежесть!
Она быстро смахнула осколки, схватила второе яйцо и решительно разбила его в миску. Потом посмотрела на скорлупу, потом на миску, потом снова на скорлупу.
– Кажется, я оставила половину яйца на столе. Ну ничего, белок любит приключения.
Дальше пошло веселее. Мука не хотела сыпаться ровной струйкой – она летела облаками. Алёна чихнула, и мука, будто по команде, идеальным слоем осела у неё на ресницах, бровях и кончике носа. А-ля, бьюти-тренд «зимний фарфор». Камера дрогнула, а в кадр вбежал кот Барсик, схватил что-то с края стола и исчез так стремительно, будто его и не было.
– И это тоже часть рецепта! – бодро заявила Алёна. – Секретный ингредиент «внезапность».
Через десять минут тесто выглядело так, будто пережило шторм. Алёна вылила туда масло, добавила щепотку «чего-то похожего на корицу» и торжественно сказала:
– Теперь самое главное: духовка!
Духовка, однако, не была готова к сотрудничеству. На панели мигали какие-то символы, будто она пыталась передать послание от инопланетян. Алёна тыкала кнопки, бормоча: «Ну же, давай, будь хорошей, девочкой...»
Наконец, дверца открылась, противень вполз внутрь, таймер щёлкнул, и Алёна снова повернулась к камере и заговорщицки понизила голос
– Вот! Теперь ждём. А пока расскажу главный лайфхак сезона: если вы на диете и только что доели третий кусочек этого… э-э… супер вкусного пирога, не паникуйте. Сейчас я расскажу вам, как потратить лишние калории. Попробуйте собрать рассыпавшуюся по всей кухне муку обратно в пакет. Особенно если кот уже успел по ней пройтись. Это вам не приседания – это высший пилотаж координации.
Барсик будто специально в этот момент прошёлся по полу, оставляя на ламинате аккуратные мучные следы в форме сердечек. Алёна вздохнула:
– К концу уборки у меня будет личный рекорд по шагам.
Прошло двадцать минут. Из духовки донёсся запах, который сложно было описать словами. Алёна осторожно приоткрыла дверцу и уставилась на пирог. Он поднялся, опал, снова поднялся и теперь смотрел на неё, как будто сам не понимал, что с ним произошло.
– Идеально! – объявила Алёна, вытаскивая противень. – В нём столько драмы... прямо как в моём прошлом сезоне контента.
Она отрезала кусочек, положила на тарелку, полила мёдом «для эстетики» и откусила. Глаза её на секунду расширились, но она тут же взяла себя в руки.
– Ммм... – протянула Алёна, стараясь не морщиться. – Чувствуется характер. В нём есть история. И, возможно, немного муки на полу.
В этот момент Барсик снова мелькнул в кадре, цапнул кусочек и умчался. Алёна вздохнула и улыбнулась в камеру:
– Ну вот, даже кот оценил. Значит, точно шедевр. Ставьте лайки, подписывайтесь, и помните: никогда не сдавайтесь, даже если кухня выглядит как зона боевых действий.
И она выключила запись. А потом ещё минут пять сидела на табуретке, глядя на пирог, и думала: «Ладно, в сторис скажу, что это арт-объект. Кто там будет проверять?»