Shermatjon Xashimov

Дядю Витю хоронили в четверг. Небо было белым, без единого просвета — такое небо, которое не обещает ни дождя, ни солнца. Просто висит. Нас собралось человек двадцать. Родня, соседи, пара его бывших коллег с завода. Я стояла у края и думала о том, что совсем не знала этого человека. Виделись на праздниках, он всегда молчал за столом, пил компот, уходил рано. Тихий был. Незаметный. Оказалось — не такой уж незаметный. После кладбища все вернулись в его квартиру. Стол накрыли заранее — соседки помогли. Селёдка, варёная картошка, кисель. Всё как положено. Тётя Рая сидела во главе стола и почти не ела. Она вообще с утра была какая-то другая — не убитая горем, а сосредоточенная. Как будто ждала чего-то. В какой-то момент она встала и негромко сказала: — Попрошу всех на минутку выйти. Нужно решить один вопрос по документам. Все переглянулись. Потом начали подниматься — кто с неохотой, кто с любопытством. Вышли в прихожую, на кухню, кто-то вышел на лестничную площадку. Я тоже встала. — Ты оста

Торт был с клубникой — я сама заказывала. Помню, как выбирала: позвонила в три кондитерских, сравнивала глазурь, спрашивала про коржи. Сестра мужа потом написала: «Катя, ты лучшая, всё так красиво получилось». Я распечатала этот комплимент — шутка, конечно, — но приятно было. На праздник я надела синее платье. Приехали раньше всех, помогла накрыть стол. Свекровь обняла меня у порога и сказала: «Как хорошо, что ты здесь». Я верила каждому слову. Застолье было шумным и тёплым. Муж смеялся с братом, дети гоняли по коридору, тёща подкладывала всем мясо и смотрела с той особой радостью, которая бывает только на семейных праздниках. Я сидела напротив золовки Лены и думала: вот оно. Настоящее. Только один момент — маленький, почти незаметный — остановил меня. Лена что-то шепнула свекрови на ухо. Та чуть скосила взгляд в мою сторону и сразу отвела. Быстро. Как будто не хотела, чтобы я заметила. Я решила, что показалось. Телефон нашла случайно. Лена забыла его на подоконнике в кухне, когда ушла

— Вера, мне п..лохо. Сердце. Приедь. — Мам, я через час буду. Мы только-только сели в машину... — Не могу ждать. Совсем п..лохо. Ноги не держат. — Голос надломился, в трубке послышался характерный вздох-стон. Вера посмотрела на мужа. Дима смотрел прямо перед собой, на дорогу. Руки на руле. Молчит. — Едем к маме, — сказала Вера. Дима помолчал секунду. Потом развернул машину. Они планировали этот отпуск четыре месяца. Море, Черногория, отель с бассейном — Вера сохраняла фотографии в телефоне ещё с зимы, мечтала. Они с Димой вообще никуда не ездили три года — всё как-то не складывалось. То одно, то другое. То другое — почти всегда была мама. Нина Аркадьевна заболевала с завидной регулярностью и удивительной точностью. Всякий раз, когда в жизни Веры намечалось что-то важное — что-то своё, личное, радостное — у мамы случалось обострение. Когда Вера три года назад получила повышение и должна была задерживаться на работе допоздна — у мамы началось давление. Скачки каждый вечер, «голова кружит

— Меня зовут Лена. Я понимаю, что это странный звонок. Но я должна вам сказать. Ваша свекровь звонила мне в прошлом месяце. Сказала, что у неё есть сын — хороший, порядочный, один, жена ушла. Предложила познакомиться. Мы встретились в кафе. Юля сидела на кухне с чашкой кофе. Кофе она так и не выпила — поставила на стол и забыла. — И? — спросила она. — Ваш муж вёл себя порядочно. Сказал, что женат. Что мама устроила это без его ведома. Он ушёл через пятнадцать минут, очень смущённый. Я извинялась. Потом я позвонила его маме и сказала, что узнала правду. Она сказала, что это «недоразумение». Юля молчала. — Я не знаю, зачем вам звоню. Наверное, потому что сама была бы рада, если бы кто-то позвонил мне. Если вы хотите — я могу ещё раз рассказать всё это. При муже. Или записать голосовое. — Запишите, пожалуйста, — сказала Юля ровно. — Я вам сейчас сброшу номер. Зинаида Павловна появилась в жизни Юли сразу — шумная, уверенная, с суждениями на все случаи жизни. Когда Костя привёл Юлю знакомит