Байка от одного бывшего рыбновца

"У меня дед — это вообще отдельная песня. В молодости в Рыбном тракторист был, а в деревне тогда это значило, что он был на вес золота: все невесты заглядывались.
А тут дело-то под старость приключилось. Кашпировские всякие в телеке появились, Чумаки. Приехал к нам в деревню из другого района батюшка, снял комнату в одном доме — ну, чтоб люди могли помолиться, исповедаться. Моя бабуля, царство ей небесное, давай его уговаривать: «Сходи, старый, покайся, глядишь, душа полегчает, да и скоро нам обоим на тот свет». А дед в ответ: «Чего мне каяться? Я человек праведный, иди сама, если охота». Ну, бабуля — женщина хитрая, знала, чем взять. Пообещала ему за это дело бутылку - по три шестьдесят две. И дед сдался.
Заходят они в дом, а там — ровненький рядок таких же, как они, возрастом. В основном, конечно, бабуськи сидят, перешёптываются, новости обсуждают. Дед наш, видит — очередь большая, а ждать он не любил. «Пока эти, — думает, — про своё да про соседское всё перескажут, и обед пройдёт. А мне ещё сено ворошить». Выждал момент, когда один из очереди вышел, да и шмыг — за занавеску к батюшке.
Поздоровались, назвались.
Батюшка ему с доброй улыбкой: «Ну что, дорогой сын мой, рассказывай, может, на душе есть что?»
Дед плечами пожимает: «А в чём, собственно?»
Батюшка, видно, не первый день с такими разговорами, мягко так наводит: «Ну, скажем, может, выпиваете порой?»
Дед нахмурился: «А разве это зазорно?»
— «Да кто ж говорит — зазорно, — успокаивает его ласково батюшка, — по праздникам-то можно, лишь бы другим от этого хуже не было».
— «Ну, выпиваю, бывает, и ещё махорку курю, — дед рукой махнул. — А ещё-то что?»
— «Ну, может, были в жизни соблазны? Прелюбодействовали?»
Дед аж подскочил от неожиданности: «А это чего за зверь такой?»
Батюшка уже веселее: «Ну, как бы, супружнице изменяли...»
Тут у деда глаза загорелись, он выпрямился и так громко, с улыбкой, на всю избу выдал:
— «А-а, да-а!»
И ведь что интересно: до этого в комнате стояла такая тишина, что каждое слово из-за занавески всем слышно было.
Но вот именно это его жизнерадостное «Да-а!» подействовало на народ, как команда «Спасайся!». Бабульки, сидевшие рядком, зашевелились, закряхтели, и добрая половина из них — такой гурьбой — начали спешно покидать дом.
Потому что кто ж его знает, что он сейчас начнёт на честных людей наговаривать, фантазёр старый!"
***
История не претендует на правдивость, и могла произойти в любой деревне нашей необъятной.