Смех- не грех

Сирота пригласила на свою скромную свадьбу местную дворничиху, над которой все насмехались. Богатые родственники жениха кривили носы, пока старушка не вручила свой подарок. От увиденного весь зал ОНЕМЕЛ.... Мария сжала ручку сумки так крепко, что побелели пальцы. На стеклянном столике перед ней лежал лист бумаги, а рядом — дорогая ручка, будто всё уже было решено за неё. — Подпишешь, и завтра спокойно сыграем свадьбу, — холодно сказала мать жениха. — Квартира всё равно старая. А семье нужны нормальные вложения. Маша смотрела на этот лист и чувствовала, как внутри поднимается липкий страх. За день до свадьбы от неё требовали отказаться от единственного жилья — той самой маленькой однушки, которая была её домом после детского дома. Когда она отказалась, родственники Артёма уже не скрывали раздражения. А потом тётя жениха, скривив губы, бросила: — И эту дворничиху ты тоже собираешься посадить за стол? Старуху с метлой? Маша медленно подняла глаза. — Анна Павловна будет на моей свадьбе. На следующий день скромный ресторанчик на втором этаже торгового центра встретил гостей белыми лентами, простыми салатами и домашними пирогами. Родня жениха входила с такими лицами, будто попала не на праздник, а в грязный подъезд. Анна Павловна сидела у окна — в старом тёмном пальто, с аккуратно завязанным платком и потёртой сумкой на коленях. Над ней шептались, посмеивались, переглядывались. Кто-то демонстративно отодвинул стул. Кто-то прикрыл бокал ладонью, словно рядом с ней и воздух был не такой. Маша видела всё. Видела, как старушка молча поправляет брошь на груди. Как держит сумку обеими руками. Как не притрагивается к еде, будто ждёт какого-то своего часа. Когда дошла очередь до подарков, богатые родственники вручали конверты с натянутыми улыбками и колкими пожеланиями. В зале снова зазвучали смешки, когда Анна Павловна вдруг поднялась. Она медленно вышла к молодым, поставила перед Машей небольшую потёртую шкатулку и тихо сказала: — Это не совсем свадебный подарок. Но он твой. Маша почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Она наклонилась, осторожно подняла крышку — и от увиденного весь зал онемел....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Справились Витя и не заметил, как выросла старшая дочка - был вечно на работе. У жены были тёща и мать на подхвате, так что выросла Лиля незаметно. Целых семнадцать - не успел отец оглянуться, а уже невеста под боком. Хоть бери вилы да отгоняй женихов. Но она, Лилька, молодец, ни с кем шашни не водит, как посмотришь на других-то девок, понамажутся красками и ходят, глазами зыркают, как волчицы голодные. Нет, у них Лиля не такая - у неё цель есть. Учиться поступила, на бюджет, сама, в большом городе. Ещё и подрабатывает, хоть Витька и против - что, дитю не найдут денег что ли, - но она такая, самостоятельная. А тут Люда что-то занемогла, в больницу положили, что-то по женски, бывает у женщин. А всё почему? Да потому что мужика не слушает, ведь говорил ей, что тру сы надо хорошие надевать, зимой с начёсом, чтобы до самого колена всё прикрывали, а летом можно и потоньше. Нет же, выфрантится, недоразумение какое-то наденет, а у них женщин, как? У них же всё голо- поло, это у мужиков всё прикрыто, а у этих то ветер так и гуляет, ну и надуло. А ведь ей, Людке, мамка-то говорила, чтобы прикрывало всё, и Томке, сестре Витькиной, тоже мать говорила, а они не слушают, вот и загремели обе по женской части в больницу, тьфу ты, язви их. Всё бы ничего, да у Витьки с Людмилою, кроме Лилечки, ещё двое пацанов-погодок имеется, пяти и шести лет от роду. И у Генки с Тамарко тоже двое, только парни - близнюки, не разберешь их, где Колька, а где Димка. Лиля в городе, мать у Вити с Томой старенькая уже, мать Генкина на лечение в санаторий уехала, а у Виктора с тёщей контры, она, наоборот, зятя потопит чем, поможет, да и нет её, уехала к дочери в гости, на север. Все люди на юг летом едут, а эта на севера подалась, тундра. И что им делать? Двум мужикам с четырьмя детями. -Как всё девки успевают, - Генка удивляется, - ведь и дети накормлены, обстираны, в доме чистота, в огороде тоже, скотина вся управлена, а тут...ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

«Десятилетняя девочка пришла в больницу с младенцем… То, что она рассказала, потрясло всех»Широкие двери медучреждения плавно открылись, впуская внутрь невысокую детскую фигурку. Десятилетняя Варя в пальто, явно великоватом и потрёпанном. На её руках был грудной младенец, туго завёрнутый в лёгкое покрывало, почти скрывавшее его черты. Девочка медленно вошла внутрь, будто опасаясь, что любой звук разбивает звенящую тишину коридоров. Проходившая мимо медсестра мигом обратила на них внимание. Её взгляд упал на свёрток, и она невольно двинулась навстречу. — Малышка, ты ищешь кого-то? — прозвучал её вопрос, в котором она старалась сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось от беспокойства. — Нет, — почти беззвучно, с заметной дрожью, прозвучал ответ. — Помогите Тёме, прошу. Он совсем тихий. Медсестра стремительно приблизилась, бережно приняла ребёнка и направилась в процедурный кабинет. Варя застыла в коридоре, теребя край своего рукава. Глаза её были распахнуты, но оставались сухими. Она не представляла, что ждёт впереди, однако внутренняя уверенность не колебалась. Ей нужно было спасти малыша, как бы страшно ни было. Люди в белых халатах, проходя мимо, удивлённо обменивались взглядами, видя, как юное создание несёт младенца с непривычной твёрдостью, словно это её привычная ноша. Кто-то из персонала останавливался, чтобы убедиться, что она не нуждается в помощи, но девочка лишь молча кивала, тихо говоря, что всё в порядке. Во взгляде её читалась странная смесь испуга и твёрдости, заставлявшая окружающих на миг замирать. Когда дверь за медсестрой и младенцем закрылась, ребёнок остался один в пустом проходе. Её худенькие плечи слегка вздрагивали, но голову она не опустила. Каждый шаг до больницы, каждый метр пути с беспомощным существом на руках стал проверкой на отвагу. И теперь, когда они добрались до помощи, она впервые ощутила всю тяжесть случившегося. Убедившись, что жизни новорождённого ничего не угрожает, врачи пригласили девочку в небольшой кабинет рядом с регистратурой. Заведующий сел напротив и осторожно начал расспрос: — Это твой братик? А где твои мама с папой…ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Муж отправил жену в психиатрическую клинику, а сам привёл в дом молодую любовницу. Но чем всё для него обернулось, не ожидал никто… Андрей сел рядом с женой на диван. Она неподвижно смотрела в потолок, не произнося ни слова. Он внимательно оглядел её. За последние пару лет она сильно изменилась: похудела, осунулась. Андрей не раз говорил ей об этом в лоб, совершенно не задумываясь о том, как это звучит. Успешный бизнесмен, он любил рассказывать друзьям, что жена «сидит у него на шее», ничего не делает и живёт за его счёт. Он всё чаще не ночевал дома — это уже стало привычным. Светлана лишь молча провожала его взглядом, когда он уходил вечером, даже не пытаясь что-то объяснить. Со временем ей стало всё равно, где он пропадает по ночам. Сначала подруги пытались вытащить её из этого состояния: приходили, разговаривали, поддерживали. Но постепенно и они отдалились. Светлана не тянулась к общению и не собиралась делиться своими чувствами. Она привыкла держать всё в себе, никому не доверяя. Это была её личная боль, в которую даже муж не стремился вникать. Светлана сидела на диване, осторожно проводя пальцами по фотографии сына. Андрей бросил на неё короткий взгляд, затем взял ключи от машины и вышел. Она смотрела ему вслед, тихо плача. Конечно, ей хотелось, чтобы всё было иначе — чтобы он однажды обнял её, поддержал, сказал, что всё ещё можно исправить. Но этого не происходило. Они словно жили параллельными жизнями, находясь под одной крышей. — Ты мне надоела. Похоже, ты совсем с ума сошла. Посмотри на себя: потухшая, никому не нужная. Тебе место в психушке — там хоть приведут в порядок, — бросил Андрей. — Там таких, как ты, полно. Быстро освоишься, — добавил он с насмешкой. — Ты серьёзно сейчас? — Светлана замерла, не веря своим ушам. После очередной ссоры Андрей хлопнул дверью и уехал. Его ждала любовница. Жена вызывала у него только раздражение, и мириться с этим он больше не собирался....читать полностью 

Он решил напоследок уколоть жену перед тем, как уйти к другой, и продал свою долю в квартире… А когда позже вернулся, чтобы позлорадствовать, замер от неожиданности. Анна как раз вынимала из духовки свой знаменитый вишнёвый пирог, когда муж вдруг сообщил, что уходит. В первый момент она даже не поняла, о чём речь. Мало ли куда человек собрался — может, просто по делам. — А пирог? — растерянно спросила она и мягко улыбнулась. — Я думала, мы сейчас вместе чай попьём… Я же твой любимый испекла. — Ты не так поняла, — холодно ответил муж. Он прошёл в комнату, а через несколько секунд вернулся в прихожую уже с дорожной сумкой. — Я ухожу от тебя совсем. Ты мне больше не нужна, — произнёс он таким тоном, будто говорил о чём-то ненужном, что давно пора выбросить. — Что?.. — только и смогла выдавить Анна. От потрясения она опустилась на стул у кухонного стола: в голове зашумело, ноги внезапно стали ватными. — Какая же ты непонятливая, — раздражённо бросил Дмитрий. Его всегда выводило из себя, если приходилось повторять дважды. И теперь он безжалостно выговаривал всё, что, видимо, давно копил в себе. Анна услышала, что как женщина она для него ничего не значит, что ему надоели её поучения, что ему тяжело находиться с ней рядом и даже дышать одним воздухом. Но самое болезненное он оставил напоследок....Читать полностью 

Смотрю и плачу, какой Умничка! Браво Браво!👏🥰👍

«Мы даем тебе ровно час форы, а потом идем по следу», голос капитана звучал в ночной тишине абсолютно спокойноТяжелый милицейский сапог с хрустом наступил в ледяную придорожную лужу. Грузный капитан застегнул портупею, равнодушно сплюнул и посмотрел на свернувшуюся в осенней грязи девушку. Двадцатичетырехлетняя Маша ехала в таежный поселок лечить людей, но до новой работы ей было не суждено добраться. Трое патрульных на пустой ночной трассе имели свои взгляды на закон. Они не стали прятать следы сразу. Опьяненные собственной безнаказанностью, милиционеры дали замерзающей, измученной жертве ровно час форы. Сказали бежать в ночной лес при минусовой температуре — выживет, значит, повезло. Они были уверены, что глухая тайга скроет их преступление без остатка. Оборотни в погонах не учли только одного — к чьей именно двери глубокой ночью приведут кровавые следы.🌲 Ночная трасса и разбитые надежды Сентябрь 1999 года выдался холодным. Старенькая бежевая «шестерка» прорезала желтыми фарами густой туман на таежной дороге. За рулем сидела Мария. В багажнике лежала сумка с теплыми вещами, а в бардачке — свежий медицинский диплом. Девушка ехала в поселок Тура работать фельдшером. Около одиннадцати вечера впереди замигали синие проблесковые маячки. Поперек ухабистой дороги стояла патрульная машина. Маша с облегчением выдохнула: живые люди в этой глуши. Она опустила стекло, готовясь показать документы, но в салон ворвался не запах свежей хвои, а густой, тошнотворный дух перегара. Их было трое. Капитан Самойлов — огромный, с тяжелым взглядом мясника, дерганый Лёня Стуков и молодой Витёк, который сразу отвернулся к капоту. Они вытащили девушку из машины. Кричать было бесполезно — на сто километров вокруг не было ни единой души, а деревьям было абсолютно плевать на чужую боль. 🔦 Ледяной приговор Когда всё закончилось, Маша лежала на колючем щебне. Она не чувствовала холода, только пульсирующую боль. Самойлов закурил, выпустил дым в черное небо и лениво произнес правила своей игры. Ей дали ровно час форы. Капитан махнул рукой в сторону непроглядной чащи и приказал бежать. Если доберется до жилья — ее счастье. Не успеет или замерзнет — значит, волкам будет чем поживиться....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Студентка пропала в Афганистане, а через 11 лет вернулась. Люди оцепенели, когда увидели, как она выглядела… Ноябрь 1979 года. В студенческом комитете национального университета секретарь объявил набор добровольцев в Афганистан. Молодая студентка факультета востоковедения, сидевшая в третьем ряду, подала заявление в тот же день. Полгода работы переводчицей — настоящая жизнь вместо пыльных библиотечных книг. Седьмого декабря самолёт оторвался от земли. В иллюминаторе таяла заснежённая столица. Она улыбалась, думая, что вернётся к лету, выйдет замуж и получит распределение в министерство. Впереди была только приключение. Весной 1980 года колонна попала в засаду в афганских горах. Стрельба, взрывы, крики. А потом — тишина. Её объявили погибшей. Похоронили заочно. Жених женился на другой. Отец умер, так и не узнав правды. Одиннадцать лет. Четыре тысячи дней в аду, о которых никто ничего не знал. И вот — октябрь 1991 года. Она вернулась в родной город. Когда она переступила порог родного дома, мать упала в обморок прямо на пороге. Люди оцепенели, когда увидели, как она выглядела…ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ 

Подруга уговорила взять кредит на себя. "Я отдам!" — сказала. Пропала. Теперь она в городе, а Лена с приставами Лена сидела на кухне и смотрела в одну точку. На столе стыл недопитый чай, в сенях гудела стиральная машина — старая, еще материна, — а в дверь только что постучали. Она не открыла. Знала, кто там. Приставы. Пять лет назад она работала на почте. Село было среднее: школа еще держалась, фельдшер приезжал дважды в неделю, автолавка добиралась даже в распутицу. Жила Лена одна — муж ушел так давно, что она уже и не вспоминала обиду. Дочка училась в Сыктывкаре на бухгалтера, приезжала на Новый год и на Пасху. Денег не просила — сама подрабатывала. И Лена потихоньку, с огорода, с почтовой зарплаты, даже умудрялась откладывать. Немного, но откладывать. А потом в село вернулась Таня.Таня была из местных. Уехала в город сразу после школы — красивая, бойкая, с острым языком. Все знали: далеко пойдет. И правда — лет десять о ней ничего не слышали, а потом вдруг появилась: на машине, в кожаной куртке, с городским разговором и городскими же привычками. Вернулась не просто так — ухаживать за больной матерью. Мать у Тани была старая, суровая, ее в селе уважали. А Таню — нет. Слишком уж она отличалась от местных: громкая, уверенная, с улыбкой наготове. Но Лену Таня к себе расположила сразу. Заходила вечерами — просто так, чаю попить. Рассказывала про город, про то, как там люди живут, про возможности. Лена слушала, открыв рот. — Ты, Ленка, тут закопалась, — говорила Таня. — У тебя ж глаза умные. А сидишь на этой почте, как привязанная. Хочешь, я тебе бизнес-идею подкину? — Какой еще бизнес, — отмахивалась Лена. — Мне до пенсии три года. — А ты не думай про пенсию. Ты думай про жизнь. Лена не думала. Но Таня умела убеждать. Через месяц она пришла уже с конкретным предложением. — Слушай, мне кредит не дают. У меня просрочка старая висит, ерундовая, но банк уперся. А деньги нужны позарез — я оборудование закупаю, маникюрный салон в райцентре открывать буду. Дело верное. Ты возьми кредит на себя, а я буду платить. Через полгода закроем, и я тебе еще сверху дам. Как подруге. Лена замотала головой....ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ