Свернуть поиск
Тамаре Москвиной — 85 лет. Она самый результативный тренер в парном катании: ее ученики побеждали на четырех Олимпиадах, а суммарное количество их медалей на чемпионатах Европы и мира подбирается к 70. Мы поговорили о самых необычных вызовах в ее тренерской карьере, о важности связи между поколениями и о том, как влиять на судей в субъективном спорте.
Почему правила в фигурном катании так часто меняются?
«Без изменений в жизни никуда, честно. В фигурном катании намного больше критериев оценивания, чем в видах спорта, основанных на точных измерениях. Ты либо забил гол, либо нет. А у фигуристов все дискуссионно: был недокрут или нет? Что лучше — классическая музыка или современная? Субъективизм у судей всегда присутствует.
При царе Горохе проводились соревнования по начертанию фигур на льду. Когда их отменили (в 1990-м), многие были против, поскольку это полезно для развития скольжения. Но сейчас практически все забыли, что такое вообще существовало»
Насколько для вас важно чужое мнение?
«Первично мнение судей. Мы готовим спортсменов для того, чтобы они успешно выступали и получали хорошие оценки. Конечно, я учитываю и мнение зрителей. Они аплодируют — и этим выражают свое отношение к происходящему. Может быть овация стоя, а может быть тишина. И судьи поддаются этому влиянию: хотели поставить меньше, но раз народ так реагирует, наверное, в программе что-то есть. Чистая психология.
Я не только советуюсь с поклонниками, но и задаю провокационные вопросы людям, которые, как знаю, относятся к спортсменам негативно. Надо жить в реальном мире и не считать, что владеешь истиной в последней инстанции»
Продолжение интервью — по ссылке
Фото: Дана Сапарова
https://snob.ru/114/kak-plavitsia-led-interviu-tamary-moskvinoi-v-zhurnale-snob/
1 комментарий
34 класса
Нефор служит в армии. Интервью с солистом группы «геранирад» Герой Митрофановым, проходящим срочную службу:
На всякий случай замечу: всё, что я буду говорить дальше, было не в реальной жизни. И не со мной. Любые совпадения случайны. Всё это происходило в GTA RP.
В «распределке» я провёл месяц. Самое дурацкое, что это не засчитывается в срок службы. Так вышло, что из всех людей с моего военкомата у меня у единственного не хватило справки от одного врача. Я две недели не мог попасть к бесплатному, потом сходил за деньги, но заключение платного врача у меня не приняли…
Сначала была проволочка с бумагами, а потом обо мне просто забыли. По сути я начал служить в «распределке». Распорядок дня был такой: в 6 утра «рота, подьём» — 500 человек спрыгивают с кроватей в одном помещении. Шум стоит страшный. Все бегут умываться, потому что на 500 человек умывальников примерно 10.
Выстраиваются безумные очереди. Невероятной крутости запах (смеётся). После этого ты просто весь день стоишь с перерывами на еду. Кормили просто адовой ****** [едой]. Три раза в день была перловка — наверное, самая стрёмная крупа в армии.
После еды мы возвращались стоять. Ходил какой-то чувак, выкрикивал фамилии, и те, кто слышал свою, отзывались. Каждый день на протяжении месяца я ждал, что сегодня назовут меня. И однажды это случилось, но перед этим у меня успела конкретно поехать кукуха. Я понимал, что ещё немного и я реально сойду с ума.
Мне приснился сон: я просыпаюсь в темноте, в казарме. Дёргаю какого-то ноунейм-товарища: «Чувак, где мы?». «Как где? Там же, где обычно, в казарме». Я говорю: «Наверное, завтра сделаю что-то плохое с собой. Я не могу уже это выносить. Впереди ещё год». И он так радостно: «Чувак, какой год? Мы завтра домой едем! Мы уже отслужили». В этот момент у меня 25-м кадром проносится вся моя служба в армии: вспоминаю, как я бегаю с автоматом, отжимаюсь, стою на посту. Я понимаю: «Блин, точно! Я же отслужил». И мне так хорошо на душе стало, что я сквозь сон начал плакать. У меня горячие слёзы потекли по щекам от счастья.
И в этот момент я услышал: «Рота, подъём!»
Я думал: «Ну, это мой последний день». Стою в этом гигантском строю, и вдруг ухо цепляется за мою фамилию. Думаю: «Всё, глюки пошли». И звук был странный: чувак, который называет фамилию, ходил прямо передо мной, а мою фамилию назвали негромко, где-то там, в глубине. И тут меня снова зовут. Честно, мне уже было всё равно, правда это происходит или нет: я просто всё бросил и выбежал из строя. Мне что-то орали вдогонку, что я ******** [дурачок], но я этого как будто не слышал.
Добегаю — и вижу маленького дедушку. Дедушка ходит и кричит мою фамилию. Я к нему подбежал, говорю: «Это я». «А я тебя потерял. Про тебя тут забыли все, а я тебя нашёл». Этот мужик занимался как раз ребятами, у которых возникли какие-то проблемы с документами. Говорит: «Ну как, уже тут дедом стал? Поехали, сделаем тебе бумажку. Завтра уедешь».
Сделали бумажку, он меня накормил и вернул обратно. На 10 дней меня отпустили домой, чтобы я уже с новыми «малышами» прибыл. И вот нас распределяют. Первая фамилия — в дикую глушь. Вторая фамилия — то же самое. Третья, четвёртая — туда же. Я был двадцать девятым. Все до меня уехали в полную жопу. И только меня отправили в другое место.
Фото: Kyungin Na
Полное интервью — в материале: https://snob.ru/music/davai-nefor-davai-muzykant-gera-mitrofanov-o-sluzhbe-v-armii-valentine-strykalo-i-novom-albome-khelter-skelter/
1 комментарий
4 класса
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
LifeStyke: культура, искусство, кино, гастрономия, психология, литература, путешествия, мода
Включена Роскомнадзором в перечень персональных страниц https://knd.gov.ru/license?id=67500c6b0acf9c1f42c60fa9®istryType=bloggersPermission
- +79096440060
- smm@snob.ru, Москва
Показать еще
Скрыть информацию
Правая колонка