Жизненные истории

Одинокой женщине старшая сестра предложила съехаться. У сестры внучка замуж вышла, а жить негде: «Мы же с тобой родные, выросли вместе. В твою квартиру заедет моя Танечка с мужем, а ты переезжай к нам. У нас комната свободная, все дети выросли, тихо у нас». Очень заманчиво, потому что одной иногда бывает скучно – не с кем поговорить. А тут родная сестра с мужем – родные люди. Плюсов очень много. Например, по очереди готовить. И вообще приятно сидеть за семейным обеденным столом – со своими. И зимние долгие вечера коротать у телевизора вместе. Сестра на пенсии. Утром проснутся, позавтракают и гулять. И разговаривать, разговаривать, разговаривать. В детстве и юности очень дружили, никуда друг без друга. Есть что-то символическое: в детстве вместе и под старость тоже вместе. Подумала женщина и решила: «Обязательно перееду, а свою квартиру молодым отдам». И было сладко от ощущения, что доброе дело сделает. Всё обсудили: мебель пусть остается, надо только одежду взять – ничего больше не надо: ни посуды, ни штор, ни телевизора. Муж у сестры хороший мужик, тихий, не скандалит, без вредных привычек. Много знает, рассказывает интересно – заслушаешься. Так что есть, кому развлекать. И представила женщина картину: сидят с сестрой на кухне перед новым годом и лепят пельмени, а мужик заглядывает и спрашивает: «Можно штук двадцать сварить? Есть хочется». А они с сестрой шутят: «Ничего, не помрешь с голода, всю ночь есть будешь». Чем не семейная картина? Накануне переезда решили еще раз все обсудить, включая документы. Дарить так дарить, пусть все по закону. Если квартира в собственности у молодых, то им спокойнее будет. Пришла женщина к сестре во второй половине дня. Хозяева готовились обедать. Сели втроем, сестра зевала, у нее плохое настроение. За чаем рассказала: «Бессонница была. Представляешь, только заснула, было час с небольшим. А этого идиота (кивнула на мужа) на кухню понесло. Пить, видите ли, захотел. Воду налил, на стол поставил, рукой двинул и разбил кружку. Двери открыты, я так испугалась. И всё – ночь бессонная». Невинная история, с кем не бывает? Но младшая сестра задумалась: «Я у себя хоть десять раз ночью встать могу, потому что хозяйка. А здесь еще подумаешь, подняться или до утра терпеть». И действительность показала свое истинное лицо: сестра привыкла жить по-своему, и ее не переделать. Порядок привычный, все привычно. Все предметы на своих местах. И тут появится другой человек, пусть даже родной – роднее некуда, и тогда запросто случится все, что угодно. Можно через неделю несколько раз поссориться, а уйти некуда, квартира - тю-тю. Испугалась женщина, после чая сказала: «Знаешь, Зоя, я дома останусь. Мне свое пространство нужно. А Танюшка молодая, справится». У старшей сестры глаза стали большими: «Ты с ума не сошла? Обещала зачем? Я же Танюшке сказала, они с мужем настроились, обрадовались». Женщина ответила: «Подумаешь – настроились они. Ничего, не беда. Никуда не поеду». Вернулась домой, видит – часы остановились, надо батарейку сменить. Поставила табуретку, сняла часы, погладила: «Хорошие мои, стучите-стучите». Из холодильника достала малосольные огурчики. Картошку отварила. Свои огурчики, своя картошечка, своя тарелка. После еды немного полежала, спать в десять вечера легла. Ночью встать можешь, потому что свой угол. Хорошо у себя, хорошо дома. Сестры долгое время не общались: обиделась старшая сестра. В детстве иное было. И это иное ушло вместе с детством. Сейчас другое. Покой нужен, уверенность нужна, что ты ни от кого не зависишь. Автор: Георгий Жаркой

Сказать Мишке что... что я...что мы с его мамой...что мы... Катерина возложила эту миссию на меня. Она опять меня обвинила во всём и мы опять поругались, как последнее время, как последние четыре года. Нашему с ней сыну было пять лет, четыре из них мы живём в войне, иначе не скажешь. -Опять ты не так поставил кружку... -Опять ты приготовила бурду... -Ты мог бы прийти пораньше с работы... -Ты могла бы навести порядок... Наши претензии друг к другу были нескончаемы и однажды мы поняли, мы осознали..мы не любим друг друга мы ненавидим, да и никогда не любили...не было её, любви -то. Как женятся все? Любовь, страсть, желание быть рядом, прикасаться друг к другу...Либо гормоны, как бывает в юношеском возрасте, ничего этого не было у нас, ни того, ни другого. Просто встречались, пару раз в неделю, а то и в две, просто занимались тем, чем занимаются двое взрослых людей разного пола. Я каждый раз говорил себе, что это последний, Ольга думаю так же. Она ждала меня тогда у работы, чего никогда не делала и я понял, что-то произошло. Мы сели в машину и она сказала, что беременная. Не было каких -то коробочек с тестами, пинеток, всякой такой другой атрибутики. Она сказала это просто и обыденно и спросила что будем делать. Я пожал плечами. Мы всегда предохранялись, но...был один раз...Тот раз и подарил мне сына. Я не брал время на подумать, просто спросил её, чего она сама хочет. Она тоже не плакала, не заламывала руки, а спокойно сказала, что ей уже почти тридцать, ребёнка она оставит, тем более я не самый плохой вариант, будет уверенность, что ребёнок не родится с отклонениями. - Будем жениться? - спросил я её? Она пожала плечами. Через месяц мы расписались, продолжая жить каждый своей жизнью. Нет, нет, у меня не было куч любовниц, да у меня вообще никого, кроме Ольги не было, у неё так же. Просто нам, было так удобно. Я не видел беременных капризов Ольги. Мы не ходили с ней по магазинам и не покупали чудесные вещички для малыша, она не закатывала мне истерик, чтобы пойти вместе на УЗИ, как это делали жёны друзей, она просто прислала мне смс, что у нас будет сын. Я звал её ко мне жить, она отказывалась и говорила, что ей проще в своей маленькой квартирке, всё под боком. Она позвонила мне ранним утром. Она вообще редко звонила, просто писала смс. -Алё... -Алё, Вить...он родился... -Кто? - не понял я сначала. -Наш сын, три с половиной килограмма, пятьдесят четыре сантиметра, очень похож на тебя, такой же нос и смешные уши. Я даже немного обиделся тогда, нормальные у меня уши. Я не додумался поздравить её, сказать спасибо за сына, я не понимал что произошло в моей жизни, пока ещё не понимал. До меня начало доходить к вечеру, что я теперь не один...у меня есть сын. Я пробовал это слово на вкус, сын, сыыын, сынок, сынище. Я встретил её из роддома с большим букетом алых роз, её любимых. Взял на руки молчащий комочек и не захотел отпускать, там, под этими кружевами, лежит тот, кому принадлежит теперь моё сердце, тот маленький я, которого надо охранять оберегать, а главное любить, по настоящему, без каких-то там придирок или рассматривания внешности, характера, ожидания как сойдутся звёзды, вопроса кто он по гороскопу. Мой сын, - думал я тогда, - что бы не случилось я тебя никогда не оставлю, я всю жизнь буду рядом. Первый год мы прожили мирно и даже дружно, а потом начались небольшие претензии. В итоге спустя пять лет семейного стажа, мне не хочется приходить домой, ведь там вечно кричащая, недовольная Ольга. Я всё делаю не так, она тоже... Мы вместе всё делаем не так. Я предложил ей не мучиться и развестись, в горячке сказанул, она с готовностью подхватила. Каждый день, с лихорадочным блеском в глазах, она говорит мне, что нам следует развестись... -У тебя кто-то появился, другой мужчина?- спрашиваю я. у жены. -Нет, но ты же так этого хочешь. Жить одному, наслаждаться жизнью не смотреть каждый день на одну и туже женщину, быстро ты наигрался в хорошего папочку. -Зачем ты решаешь за меня? Зачем говоришь такие гадкие слова? Мне вообще кажется, что тебе нужно выйти на работу, чтобы опять прийти в себя, стать той самодостаточной женщиной, которой ты была... -Ааа, - шипит она, - я сижу на твоей шее, трачу твои заработанные деньги, на, забирай, мне ничего не нужно, - она начинает выкидывать вещи из шкафов и громко рыдать. Я ухожу из дома, прихожу, когда она уже успокоилась и привел из садика сына. Мы молча ужинаем и делаем вид, что у нас всё хорошо. Последний безобразный концерт случился на глазах у сына, тогда -то я и предложил ей разойтись, а она подхватила эту идею и толкала, толкала меня... Мне нужно было как-то сказать сыну, Мишке, что нам придётся пожить раздельно, это больше всего, то, что я не хотел делать никогда в жизни, затевать этот разговор с сыном и делать это. Я, будучи ребёнком, поклялся себе, что если вдруг у меня родится сын или дочь, я никогда не брошу своего ребёнка. Я помню, как разводились мои родители, более безобразного действия мне не приходилось наблюдать в своей жизни. Они кричали и ругались, делили всё, даже мой пластмассовый, зелёный пароходик, отец порезал пополам... Он не разговаривал со мной, не было душещипательных сцен прощания, просто собрался и ушёл. Мне было восемь. Я был старше своего сына. Мать выла и рвала на себе волосы, каталась по полу и царапала лицо, а я просто сидел на стуле в разгромленной квартире и смотрел на это. До того дня, я думал, что у меня самая лучшая семья на свете, оказалось что нет. Я помню как тогда приехала бабушка, она отпаивала какими-то каплями воющую мать, шикала на меня и отправляла на улицу. Там я и познакомился с Колькой. -У тебя родители развелись, - кивнул он на окно. -Да, откуда ты знаешь? - Мои тоже, - вздохнул мой будущий, лучший друг. Вот тогда-то мы поклялись, когда поняли, что будем лучшими друзьями , на всю жизнь, мы поклялись, что никогда- никогда не бросим своих детей. Мать вышла замуж Колькина тоже. Его отчим пил и гонял мать с Колькой, мой же просто тихо ненавидел меня и когда мне исполнилось пятнадцать, постарался избавиться от меня. Я даже благодарен ему в какой-то мере, я выжил, окреп, приезжал к ним на выходные и то из-за матери и младшей сестрёнки. Он скрипел зубами, но терпел. Отца я видел раз десять, за всю жизнь без него. И вот...теперь я иду и не знаю...я не знаю, что сказать моему Мишке, как начать этот тяжёлый, дурацкий разговор... -Прости сын, так получилось? А может сказать ему, что папа будет всегда рядом, аааа, да почему? Почему чёрт возьми, я должен делать то, чего не хочу? -Папка, - Мишка берёт меня за руку и заглядывает в глаза, - папка, папище мой, а ты не уйдёшь от меня? Не бросишь меня? -С чего ты взял, - я присел около сына на корточки, - ты откуда такое взял? -Вы ругались с мамой, вот у Глеба тоже родители ругались и потом папа его бросил, он берёт Глеба на выходные, но с ними не живёт. Глеб говорит, что папа его нашёл тупую и жирную бабу, а их с мамой разлюбил. Папа, ты же не нашёл... Я не дал говорит сыну, схватил его в охапку и подняв прижал к себе. - Сынище, разве может твой папище так поступить с тобой? -Папа...ты же...ты любишь меня? -Конечно, ты чего, малыш? -До солнца? -До солнца... -И во всё небо? -И во всё небо... -А маму? - его глаза смотрят мне в душу. -И маму тоже... И знаете, я не соврал, я вдруг понял, то чего я не мог себе позволить, оно давно случилось, просто тот мальчик, с замёрзшим сердцем, он боялся кому-то доверять, он был настолько разочарован, что запретил себе любить... Я позвонил сестре. -Алё, Марусь, а ты где? -Дома, скучаю. -Не хочешь с Мишкой в кино сходить? -Ещё бы! Сестра прилетела мгновенно, родители купили ей небольшую квартирку в моём городе, с возрастом мы примирились с отчимом и даже были рады друг друга видеть... Мишка запрыгал от счастья, что увидит любимую тётю. -Вить, а можно я Мишку оставлю завтра выходной? Я посмотрел на сына, тот сделал взгляд умильного котика. Я взял Мишку на руки и обнял его. -Ты же не уйдёшь? -Конечно нет, - шепнули мы друг другу. Весь вечер и всю ночь мы проговорили с женой, мы плакали, кричали, выговаривали друг другу, зачем комму -то знать, что сгоряча могут наговорить родные люди друг другу... *** Сегодня, мы стоим в числе счастливых родителей и гордимся своим сыном, ему вручают аттестат. Мой сын, мой сынище, наш сын. Рядом стоит дочь, она мечтает, что когда вырастит, у неё будет самое красивое платье на выпускном. -Как у Уэнсдей, - хорошо, мама, папа? Мама наша закатывает глаза, а я серьёзно обещаю дочке такое платье, потом лезу лихорадочно гуглить, что этот за платье... Я рад и счастлив, что тогда не поддался каким -то эмоциям и не потерял свою семью своего сына и ещё не родившуюся на тот момент дочь. -О чём задумался, папа выпускника?- толкнула меня тихонько в бок жена. -О том, что люблю вас и рад, что вы у меня есть, - шепнул я и притянул к себе моих девчонок... Жизнь бывает делает такие повороты, что не успеваешь и глазом моргнуть, так произошло и со мной когда -то. А ещё, я понял одну вещь. Нельзя держать в голове прошлое, нужно отпускать его и идти вперёд, как бы тебе ни было плохо или наоборот хорошо в том прошлом иди вперёд...Там будет лучше, намного... Автор: Мавридика д.

«А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака никакого не было!» Обожаю эту фразу: «А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака никакого не было!» Ниже приведен отрывок из блога психотерапевта Адрианы Имж, очень верные мысли девушка излагает. Да, раньше не было рака. Потому что его не диагностировали. Человек умирал, и всё. Не было проблем с аллергией на прививки. Дети умирали от дифтерии пачками, и всё. Не было проблем с контрацепцией. Люди просто рожали и выносили детей на мороз и морили голодом. После открытия Америки половина Европы вымерла от сифилиса, а половина индейцев — от гриппа. В Англии во времена Генриха, того самого, что с Анной Болейн, простой грипп выкосил половину Лондона. Не было проблем с сильными женщинами. У женщин просто не было паспортов, прав, возможностей, их избивали и насиловали, и это не считалось проблемой или преступлением. И с внематочными беременностями и постродовой депрессией проблем не было. Внематочная беременность (или замершая) была только одна. Женщина умирала, и всё. И депрессии у женщин не было. Была тяжелая работа. Те, кто не умирал от родов, в сорок чаще всего были с опущением матки — от постоянной тяжелой работы. Бандажей тоже не было. Всем, кто хочет красивых платьев и балов, рекомендую читать мемуары Екатерины Второй. Да-да, жены наследника престола, а затем — императрицы. Там про ветряную оспу, женские проблемы, трудности быта и многое другое у знати. Да-да, у тех людей, которые обладали всеми благами той цивилизации. У меня в процессе чтения было впечатление, что я сейчас живу не просто роскошней, а во много раз роскошней императрицы. Моя прабабка и первая жена моего деда умерли в родах, половина братьев и сестер моего отца умерли от инфекций, которые сейчас кажутся сказочными страшилками. И это не глухое средневековье, а двадцатый век. Ну и вообще, кому хочется острых ощущений — можно взять в библиотеке женскую энциклопедию восьмидесятых и почитать про женскую гигиену. Да что там — сто лет назад мои легкие роды убили бы либо меня, либо дочь. Просто потому, что легкими они были благодаря медицине. Когда меня спрашивают, в каком времени я хотела бы жить, — сейчас. Я не знаю, что будет в будущем, но сейчас у меня есть джинсы, кроссовки, дезодорант, моя личная недвижимость, загранпаспорт, контактные линзы, средства гигиены и контрацепции, возможность работать и учиться в любой стране. Я могу развестись просто потому, что не хочу жить с этим человеком. Я могу водить машину. Я могу купить травмат или шокер, а также научиться драться, чтобы защищать себя и своих близких, и да, есть шанс, что за превышение самообороны меня посадят. Зато не закидают камнями и не сбросят со скалы как опозоренную. В этом обществе еще куча проблем, но по сравнению с тем, что было, — это офигенно. И желающие отмотать назад просто не понимают, куда они попадут. Я понимаю. И я знаю, какая титаническая работа была проделана, чтобы сделать хотя бы то, что есть сейчас. И я счастлива жить здесь и сейчас. 🩷 Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много новых увлекательных историй!

Проработал пожарным я лет десять и разное случалось, но вот один случай запомнился мне больше всего. Глубокой ночью поступил вызов о возгорании частного дома. Прибыли на место, оценили ситуацию, узнали, что в доме могут находиться два человека: пожилая женщина и ребёнок пяти лет. Бабушку мы обнаружили быстро, лежала без сознания на полу в одной из комнат, а мальчика не нашли. Когда отдали бабушку в руки врачей, к нам подошли соседи и предположили, что мальчика мог забрать в гости отец, который живёт в другом районе города. Увы, бабушка была без сознания, узнать у неё о месте нахождения мальчика оказалось невозможным. Я был встревожен и хотел ещё раз вернуться в дом, но мой напарник остановил меня, подтвердив, что обследован каждый угол в доме и ребёнка в нём нет. Неожиданно в меня вцепилась женщина, умолявшая спасти её сына. Буквально возникла из неоткуда, схватила меня за грудки и, глядя глазами полными слез, сказала: — Ванечка в сундуке, в самой дальней комнате. Он испугался и спрятался. Я прошу вас, умоляю, помогите ему! — Вы мама? — уточнил я. — Да, да! Пожалуйста, скорее! Он задыхается! Я снова бросился в дом. Где грешным делом, пробираясь через стену дыма и огня, осудил мать мальчика: «Сама выбралась, а ребёнка оставила... Непутевая мамаша! » И вдруг вижу её в доме. Стоит в дыму, показывая в какую комнату идти. Я как закричу: — Совсем с ума сошла! Быстро из дома! Пошла, пошла! — и оттолкнул её рукой в сторону выхода. А сам думаю: «Не повезло ребёнку с мамашей, явно сумасшедшая женщина». Добрался до сундука, открываю, лежит мальчишка. Хватаю на руки и бегом из дома. На улице передаю его врачам и выдыхаю, когда слышу, что мальчишка жив. Пока врачи возятся ребёнком, оборачиваясь, говорю мужикам: — А тронутая мамаша где? — Какая мамаша? — недоумевая, хлопая глазами, смотрят на меня мужики. — Какая, какая?! Мать мальца! Бегала тут, за грудки меня хватала, умоляла спасти сына. Сама бросила в доме, а теперь плачет, — со злостью объясняю я. И тут в разговор вмешивается один из соседей: — Вы что-то путаете. Померла мать Ваньки, года два уж как, а мальчишку бабушка на ноги поднимает. Отец есть, только он уже другой семьёй обзавёлся, хотя берет иногда на пару дней мальчика. Мы вот и решили, что он его увёз. Это просто чудо, что вы его нашли и спасли. Угорел бы, — заключил сосед. Мой напарник, хлопая меня по плечу говорит: — Дружище, не было здесь никакой женщины. Говорю тебе точно, я всё время рядом с тобой был. Может дымом надышался, привиделось? Как ты себя чувствуешь? Больше я ничего не говорил про странную женщину. Только через несколько дней купил Ванечке подарки и отправился в больницу. Хороший такой мальчишка оказался, добрый, весёлый и болтливый. Пока он изучал новые игрушки, бабушка поблагодарила меня за его спасение и спросила о том, как я понял, что Ваня в сундуке спрятался. И я решился рассказать ей о странной женщине, назвавшейся матерью Вани. Бабушка стала расспрашивать о том, как она выглядела. — Маленькая, худенькая как тростинка. Платье на ней белое кружевное было, чуть ниже колен. Волосы каштановые, длинные, вьющиеся. И глаза большие и зелёные, будто изумруд... — Это Алёнушка моя, девочка моя, доченька моя приходила, — перебила меня бабушка. — Знаешь, как Ваньку любила, души в нём не чаяла. Ох, если бы не проклятая болезнь. Она спасла его, её ты видел той ночью! Алёнку нашу ... — заплакала бабушка. Ваня подошёл к бабушке, начал успокаивать её, а когда она утерла слёзы, обнял меня. Я потрепал его по волосам и сказал: — Ты, Ванька, герой! Ничего не бойся в этой жизни, ведь у тебя знаешь, какой ангел хранитель за спиной? — Какой? — спросил Ваня, устремив на меня свои большие и зелёные глаза, точно как у мамы. — Красивый, с изумрудными глазами, любящий и оберегающий тебя от всех бед и невзгод. И зовут твоего ангела - мама.

Паша предложил отпраздновать Новый Год на его загородной даче - с ним и его старшей сестрой Таней, про которую рассказывал: добрейшей души человек! Сначала мы друг дружке понравились. Болтали о том, о сём, фотки смотрели. Среди прочих на моём смартфоне оказалась фотография у Люблинского суда, где я с Аней Павликовой и Машей Дубовик. Когда я без утайки выложила, что это девушки из "Нового Величия", Таню как подменили. "Гони её в шею! - крикнула она Паше. - Или ты мне больше не брат!". Вдвоём они выставили меня за дверь, в чём была. "Вы хоть шубу отдайте!" - просила я. Паша дёрнулся было, но Таня его остановила: "Обойдётся! Давай, вали отсюда, а то Машку спущу!". Машка же, услышав своё имя, зазвенела из своей будки цепью, всем своим видом давая понять, что лучше с ней дела не иметь. Поэтому я поспешила ретироваться. Ветер дул прямо в лицо. Каблуки проваливались в снежные сугробы. Спотыкаясь об длинный подол платья, я старалась идти быстрее, чтобы не замёрзнуть до смерти. Бежать у меня уже не было сил. С каждым шагом упаднические мысли всё сильнее овладевали мной. Успею ли я дойти до станции? Подойдёт ли электричка? Пусть едет куда угодно - лишь бы внутри неё хоть немного согреться. Но в новогоднюю ночь их могли отменить. Если так, то мне верная смерть. Леший же дёрнул меня связаться с Пашкой и его психованной сестрицей! - Здравствуй, красавица! - услышала я вдруг ласковый мужской голос. Я обернулась. У сосны стоял молодой человек, одетый в длинную вышитую рубашку и штаны. Однако не успела я ему ответить, как он продолжал: - Не дело в такую погоду в одном платье гулять. Пошли ко мне, а то, чего доброго, простудишься. В другое время я бы ни за что не пошла с первым встречным, но перспектива замёрзнуть насмерть меня явно не прельщала. Поэтому я покорно последовала за незнакомцем. Он привёл меня в землянку, которая находилась совсем рядом - прямо под корнями большого старого дуба. Интерьер напоминал обстановку древней избы: массивный деревянный стол, окружённый со всех сторон лавками, русская печь. А на столе... Чего там только не было: солёные грибы, квашеная капуста с клюквой, печёные пирожки, пряники, баранки, варенье, мёд, пирог с синими пятнами черничных ягод. И в центре всего этого стоял пузатый самовар. - Присаживайся, красавица, будь моей гостьей. Я поблагодарила хозяина и уселась на одну из лавок. Тем временем он спустился в погреб и вскорости принёс бутыль. - Попробуй клюквенную настойку. Тотчас же он разлил её в небольшие чашечки и одну из них поставил передо мной. Другую поднял в воздух: - Ну что, красавица! С Новым Годом! Как звать-то тебя, если не секрет? - Ева. - А я Светомир! Ну, Ева, твоё здоровье! Пусть в наступающем году сбудутся все мечты! - С Новым Годом, Светомир! - проговорила я, удивляясь такому необычному имени. Уж не с сектантом-язычником ли дело имею? - Нет, я не сектант, - ответил хозяин, словно прочитав мои мысли. - У нас, леших, у всех имена славянские. А прежде меня звали Сергеем. Попробуй пирожки, грибочки, не стесняйся. Я нерешительно взяла в руки румяный пирожок. Внутри оказалась начинка из боровиков. Под клюквенную настойку - самое то! - Я рад, что тебе понравилось! Извини, что мяса нет, я всегда был вегетарианцем. - Да ничего страшного, - ответила я рассеянно. А сама думаю: что же за человек этот Светомир? Если не сумасшедший, то наверняка увлечённый реконструкцией славянского быта или фанат ролевых игр. Если так, то понятно, почему он решил зваться таким странным именем. - Реконструкцией славянского быта я действительно занимался, - ответил Светомир. А ведь я об этом не сказала ни слова. Как он узнал? - Мы, лешие, умеем читать мысли. Ролевые игры - нет, в них никогда не играл. Да я и лешим стал случайно. Да и недавно. Поэтому пока без бороды. Может, ещё наливочки? - Спасибо, не откажусь! Закусывая вторую рюмку капустой и солёными груздями, я слушала историю хозяина. В прошлой, человеческой жизни он был экологическим активистом - выступал против вырубки леса под коттеджный посёлок, что сильно не нравилось местным чиновникам. В один прекрасный день полицейские подбросили ему наркотики и вывезли в лес. Там они принялись избивать его ногами, пытать электрошокером, требуя признательных показаний. - Тогда старший леший, Даромысл, вступился за меня. Как выскочит да как дунет - эти беспредельщики отлетели аж на километр! Потом подошёл, с земли меня поднял, говорит: хочешь лесу помочь, становись одним из нас, а не то заведут против тебя уголовное дело да в тюрьме сгноят ни за что, ни про что. Так я и стал Светомиром. К тому времени закипел самовар, и хозяин принялся разливать в чашки чай из ароматных лесных трав. Я уже совсем согрелась и, макая баранки в брусничное варенье, всё больше ловила себя на мысли, что Светомир весьма хорош собой. - Ты тоже очень красивая, Ева! Как неосторожно я, однако, это подумала! Совсем забыла, что он может читать мои мысли. - И знаешь, если бы ты стала лесовкой, тебя бы наверняка нарекли Златоцветой. - Почему именно Златоцветой? - удивилась я. - Цвет волос у тебя красивый. Золотой. Он прав - блондинка я натуральная, не крашеная. - У тебя здесь очень мило! Ты один живёшь? - Пока да. Но дома мне редко удаётся бывать. Осенью особенно много дел. Но сегодня праздник - лешие, русалки хороводы водят. Хочешь на них посмотреть? Прежде я даже не представляла себе, чтобы в новогоднюю ночь лицом к лицу встретилась с лешими и русалками. Но, по-видимому, клюквенная настойка сделала меня смелее. Да и согревшись я, как там у Маслоу с его пирамидой потребностей, захотела большего - веселья, праздника. Только у меня же нет тёплой одежды. - Одежда - это не проблема, - сказал Светомир. - Вот на полатях шапка, тулуп, сапоги сафьяновые. Надень это - и будет не холодно. При взгляде на всё это я усомнилась, что согреюсь надолго. Однако леший заверил меня, что одёжа эта непростая. А удивляться чему-либо после встречи с лешим казалось мне уже нелогичным. Поэтому я покорно надела тулуп, шапку и сапоги и вместе со Светомиром вышла из землянки. Он был прав - холода я действительно не чувствовала. Словно шуба, которую Паша с сестрой оставили у себя, никуда с моих плеч не девалась. Вскоре мы очутились на большой поляне, посреди которой стояла высокая ель, украшенная сосновыми шишками, засушенными дольками апельсинов, блестящими бумажными фонариками, грецкими орешками, имбирными пряничками с затейливыми узорами. Вокруг ёлки столпились мужчины в вышитых рубашках, многие из которых носили бороды, женщины в тканых сарафанах и кокошниках. Неужели им так не холодно? - Конечно, не холодно, - ответил Светомир. - Это же лешие с лесовками. Тем временем, лесные духи заметили моего спутника и стали махать ему руками, приветствуя. Тот приветствовал их в ответ. - А хочешь посмотреть, как русалки водят хороводы? - А они меня не утащат под воду? - Нет, девушек они не трогают, если они их ничем не обидели. Я подумала, что в таком случае бояться мне нечего - русалок я вроде не обижала. - Давайте тогда посмотрим. - Тогда пойдём на речку. Когда мы пришли, то увидели красивых девушек с длинными волосами, одетых в яркие лифы. Их полуобнажённые тела плавно переходили в рыбьи хвосты. Они, смеясь, кружились, беседовали между собой. Кроме русалок, я увидела бородатых мужчин с бледными, почти синими лицами и длинными белыми волосами. - А вот и водяные, - сказал Светомир, махая им рукой. - А кто эта женщина в блестящем чёрном платье? - я показала рукой на седовласую даму, которая беседовала с одним из водяных. - Это кикимора. Хоть в новогоднюю ночь надела блестящее. А так всегда в чёрном. Не хочешь вернуться обратно к лешим? - Пошли к лешим, - согласилась я. Когда мы вернулись на поляну у ёлки, веселье было в самом разгаре. Лешие с лесовками вовсю водили хороводы, пели старинные русские песни, слова которых я с трудом могла разобрать. Я даже понять не успела, как мы со Светомиром оказались в самом эпицентре. Взявшись за руки, мы кружились вокруг ёлки. Потом были парные танцы. Сначала я танцевала со Светомиром, потом меня пригласил на танец леший с длинной бородой, который представился как Даромысл. После жена Доромысла, лесовка Бояна, объявила белый танец и пригласила своего мужа. Я же подошла к Светомиру: - Потанцуем? И мы снова закружились в танце. Но всё когда-нибудь заканчивается. Подходила к концу и новогодняя ночь. Незаметно на востоке вспыхивала розовая полоска рассвета. Лешие и лесовки стали прощаться и постепенно расходиться по домам. Настала пора ехать домой и мне. - Я провожу тебя до конца леса, - сказал Светомир. Однако, чем ближе мы подходили к станции, тем печальнее становился молодой леший. - Что-то случилось, Светомир? - спросила я. - Почему ты такой грустный? - Отчего ж мне веселиться, если ты сейчас уедешь, и мы расстанемся? - А ты не хочешь, чтобы мы расстались? Светомир отрицательно покачал головой: - Я полюбил тебя, как только увидел. И я вижу, что тоже нравлюсь тебе. Но ведь ты привыкла к городской жизни. Ты никогда не согласишься всё бросить и стать лесовкой. Умом я понимала, что он прав. - Беги скорей! - поторопил меня леший. - Электричка сейчас подойдёт. И вправду, где-то далеко послышался грохот железных колёс о рельсы. - Спасибо тебе, Светомир! Ты ведь меня от смерти спас. И ночь была просто чудо! - Прощай, Ева! Будь счастлива! Я побежала на станцию. Едва успела запрыгнуть в вагон электрички, которая сразу после этого закрыла двери и тронулась, увозя меня в город. Я смотрела в окно на лес, где встретила Новый год, пока он не скрылся из виду. Правильно ли я сделала, что уехала? Может, выскочить из вагона на первой же станции и вернуться? Но сделать этого так и не решилась. *** Неделя новогодних праздников прошла как во сне. Всё вроде было как обычно, но вместе с тем каким-то другим, да и сама я как будто бы стала другой. И Паша, о размолвке с которым я, по идее, должна была бы переживать и лить слёзы, мне почти не вспоминался. Он ушёл из моего сердца, как случайный гость, оставив лишь недоумение: как он вообще там появился? Куда чаще вспоминался мне Светомир, его лицо, его голос. Если бы он не поспешил стать лешим, если бы остался человеком! Тогда мы могли бы быть счастливыми. Но ведь мы можем! Если я стану лесовкой... Я как раз готовила себе завтрак, когда звонок в дверь отвлёк меня от мыслей. На пороге стоял Паша, и в руках он держал шубу. Мою шубу. Вид у него был несколько смущённый. - Привет, Ева! - Привет, - ответила я без особого энтузиазма. - Ты это, извини, просто Таня очень вспыльчивая. Вот принёс твою шубу. Там в пакете шапка, шарф, сапоги. - Да уж, я заметила. А за вещи спасибо! - Надеюсь, с тобой всё в порядке? - Да, спасибо, всё хорошо! - Слушай, Ева, я подумал и понял, что не хочу тебя терять. Давай, у нас всё будет как раньше. - А как же Таня? - Да ей необязательно об этом знать. Я уже взрослый парень, не обязан перед ней отчитываться за каждый шаг. Я люблю тебя, ты любишь меня - и это главное. Я отрицательно покачала головой: - Нет, Паш, как раньше, уже не будет. Я встретила другого. Паша дёрнулся, как от удара. - Я так и знал, что женщинам нельзя верить! - проговорил он горько. - Но думал, что ты другая. А ты... ты такая же, как все! С этими словами он развернулся и ушёл, всем своим видом говоря, что его сердце разбито, а чувства жестоко обмануты. Мне даже стало его немного жаль. Вроде бы взрослый, состоявшийся мужчина, а всё за юбку сестры цепляется. Но уже через минуту мои мысли были заняты другим. Позавтракав, я надела джинсы с водолазкой, тулуп, шапку и сафьяновые сапоги и направилась на станцию. *** Зимний лес встретил меня пушистыми сугробами, ароматными соснами и елями, покрытыми снежными шапками. А я шла по дорожке - туда, где впервые встретилась со Светомиром. Я не удивилась, когда знакомый голос окликнул меня по имени. - Ева? Это ты? Ты вернулась? - Зови меня Златоцветой. Автор: Вербовая Ольга. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

- Ой, гляньте, повар какой у нас выискался, - бабушка Матрена смеется, поправляя ситцевый платочек, - ежели в армии кошеварил, так теперича и на кухне командовать научился. - Вовсе не командую, помочь хотел, а лучше бы сам чего сготовил. Пирог-то с яблоками, понравился, который позавчера испек? - Ну, понравился, не сказал бы, не подумала бы на тебя. Сядь, Юрок, вот тебе каша, поешь. – Матрена села напротив и, не отводя взгляда, смотрела на внука. – Жарко там, в столовой районной, нашел бы другую работу, да и чего тебе там с поварихами… и поговорить не о чем. – Матрена искренне желала двадцатилетнему внуку добра, считая, что работать парню молодому на кухне – вовсе не подходит. Она вспомнила, как в детстве любил Юрка пельмени лепить, а как мать квашню заведет, лучшего помощника не найти. Так то детство, а тут взрослая жизнь. - Ну и чего вы тут наготовили? – Юркина мать Валентина приехала с фермы, сняла вязаную кофту и клетчатый платок. - Садись, дочка ужинать, устала поди, - Матрена достала еще одну тарелку. - Мам, мы с понедельника на полевом стане будем работать, бригады кормить, - распоряжение директора совхоза, - сообщил сын. - Ну, значит, горячая пора настала, сразу говорю: придется тебе покрутиться, сынок. И в зной, и в дождь передыха не будет. - Ой, батюшки, а мне-то Юрок ничего не сказал, - Матрена не спеша стала вытирать руки, - и где это видано, чтобы парень на полевом стане поваром работал. - Мам, ну а кем ему работать? И что такого? Вон Васька Ситников дояром у нас работает, так скоро в передовиках будет ходить, на доску почета карточку прикрепят. - Да я не о том, я за внука переживаю, засмеют ведь, там бабенки острые на язык. - Ничего, посмеются, да прикусят языки. - А как ему жениться? Будет вместо жены на кухне щи варить… - Да погоди мама, пусть сначала женится. - Ну, правда, бабуля, ну люблю я готовить. Чего такого? Я вот еще подучиться хочу, чтобы «корочки» были. - Всё, хватит, - распорядилась Валентина, - садимся ужинать. ____________________ - Молоденький какой! А хорошенький! – Повариха тетя Дуся залюбовалась загорелым голубоглазым пареньком. – Ну, будет хоть кому кастрюли таскать. - Кастрюли, само собой, только Евдокия Петровна, поваром я здесь, назначили меня. - Ты?! А я как же? - Да не обижайтесь вы, не подведу, вместе работаем. Евдокия первые два дня присматривалась, заглядывала во все кастрюли, можно сказать, не доверяла, потом привыкла к шустрому пареньку, убедившись, что готовит он не хуже ее, хотя и посмеивалась: - Проверяй, стряпуха, как на вкус. - Я не стряпуха, я повар, - защищался Юрка. - Юра! Слышь, что сказать хочу: артисты после обеда приезжают, концерт будет. - Ага, Евдокия Петровна, понял, надо будет накормить потом артистов. Или они не привыкли к такой еде? – Юрка задумался, даже испугался, чем же кормить артистов, они, как известно, натуры тонкие. – Откуда артисты? Из области? - Не-еее, наши, местные, из дома культуры, ты, может, знаешь их. - Не знаю, в дом культуры не хожу, некогда. Автобус ПАЗик медленно тащился по проселочной дороге. Импровизированной сценой послужила обычная грузовая машина. Пять девушек и гармонист возвышались на этой сцене, смущенно кланяясь под аплодисменты водителей, комбайнеров. Тоненькая девушка в красном сарафане сделала шаг вперед после объявления гармониста, выполнявшего еще и роль ведущего, затянула песню. Голосок ее мягкий, нежный, растекался, как ручей, заставляя вслушиваться в каждое слово. Юрка стоял, как зачарованный, разглядывая певицу. – Там вон Тонька Майорова, рядом Людка Козырева, Пронченко Томка, а вот эту девчонку не припомню, наверное, из новеньких. – Евдокия разговаривала шепотом, информируя молодого повара. – А-ааа, погоди, так это же Федяевых дочка младшая – Наташка. - Наташа, - тут же шепотом, едва слышно, сказал Юрка. - Тетя Дуся, надо накрывать, артистов кормить будем, - он первым пошел к кухне. Бригады разъехались, и в поле виднелась техника, медленно передвигающаяся, - то удалялась, то проходила мимо полевого стана. - Ой, а это кто тут у нас? – Со смешком заговорила Тоня Майорова, кивнув в сторону Юрки. – Поваренок что ли? - Не поваренок, а повар, начальством поставленный, - с гордостью заявила Евдокия. – Кушайте, девоньки, кушайте, певуньи наши. Песни петь, как-никак, тоже работа. - А это что, всё ваш повар готовил? – Людмила Козырева хихикнула, разглядывая Юрку. - Вместе готовили. - Ой, как же хорошо, песни спели, сели, поели, да еще такая стряпуха угощает, - Тоня Майорова не переставала подшучивать над парнем. А Юрка и без того смущенный, даже покраснел. - Да не обижайтесь вы на них, - Тоненькая девушка, в которой Евдокия узнала Наташу Федяеву, отнесла тарелки и шепотом выказала парню свою поддержку. - Вообще не обижаюсь, просто непривычно людям, когда парень поваром работает. - Почему непривычно? Мне, например, совсем неудивительно. - А вы в доме культуры работаете? – Юрка осмелел и хотел задержать девушку разговорами. - Да, в этом году музучлище окончила. - Здорово поешь, я заслушался. - А ты здорово готовишь, все такое вкусное! - Ну, я не один, тетя Дуся помогает. - Все равно, спасибо и тебе и тете Дусе. У меня мама тоже хорошо готовит, да и я почти все умею. У меня вот только почему-то щи неудачно получаются, хотя, кажется, что проще простого их варить… - Щи?! Я наоборот вот как готовлю щи! Мамка говорит, что у меня лучше получаются, чем у нее. Даже бабуля оценила. Эх, приехали бы вы завтра к нам сюда еще раз, как раз щи будут… - Нет, завтра мы в другой район едем. - Жаль… - Наташа, ну ты чего там? Добавки что ли просишь? – Певуньи дружно рассмеялись. – Поторопись, ехать пора. - Спасибо за обед, уезжаем мы, - она отступила на шаг от повара. - А я бы… я бы еще раз послушал, как ты поешь. – Сказал Юрка, найдя причину увидеться вновь. - Так приходи в дом культуры в субботу, у нас генеральная репетиция будет. - А меня пустят? - Пустят! – Наташа, откинула светлую косу на плечо, пошла к автобусу. – Обязательно пустят, я договорюсь, - крикнула она. _____________________ Осенний лист изо всех сил держался на ветке, трепыхаясь на ветру; березка у ворот Юркиного дома, сбросила почти весь золотой наряд, остались лишь самые «неподдающееся» листочки. Впервые Юра привел в свой дом невесту. Наташа смущалась под взглядами Юркиной матери, бабушки, пробовала угощение и успевала отвечать на множество вопросов бабушки Матрены. - Мама, да мы уже все знаем, хватит, пусть они меж собой поговорят, - Валентина остановила Матрену. - А вот, скажи Наташа, - не унималась Матрена, суп сварить, к примеру, ты успеваешь со своей работой? - Конечно, успеваю. Не только суп, я все умею. - А борщ? А щи? - Готовлю, - она посмотрела на Юрку, - только у Юры щи вкуснее получаются… - А щи для своей жены я буду сам готовить, - Юрка уверенно положил руку на плечо девушке. - Да хватит вам про кухню, надо обговорить, когда знакомиться с Наташиными родителями поедем. _________________ Когда Юрка повез на мотоцикле Наташу домой, бабушка Матрена, подвязав потуже платок, стала убирать посуду. – Хорошая невеста у внучека моего, только боюсь, что артистам некогда за домом глядеть, они же выступают. А Юрок будет крутиться у плиты на работе и дома. - Мам, ну какая она артистка, ты же слышала, режиссерское окончила, будет кружок вести, деткам, как говорится, культуру прививать. Ну и на празднике выступит - разве это плохо? И дома успевать будет, а если какой раз Юра щи сварит, так это их дело, лишь бы голодными не сидели. - Да это я так, хлопочу наперед. В мое молодое время на кухне жена должна была хозяйничать, вот и непривычная я. А так-то рада, слышь, дочка, рада, глядишь, и правнуков дождусь. - Дождешься, мама, дождешься, - Валентина посмотрела на фотографию, что стояла в буфете за стеклом. Юрка был на ней в военной форме, прислал карточку после первого года службы. – Два года ждала сыночка, весной от радости летала, как домой приехал живой и невредимый. Женится Юра. Пусть женится. А кто там у них щи будет варить, сами разберутся. Автор: Татьяна Викторова.

Мой биологический отец не оставил в жизни большого следа, кроме моей нечеловеческой красоты и премерзкого характера. Мама воспитывала меня одна и делала это так виртуозно, что я всегда жила в твёрдой уверенности, что девочка вполне может вырасти и без отца. И только иногда по вечерам я видела, как мама плачет одна на кухне, и как сложно ей без мужчины. «Откуда ему взяться, дочка? Мне уже шестой десяток. Все хорошие давно разобраны». И на Новый Год я регулярно просила у деда мороза мужа для мамы. И вот наконец я выросла и покинула дом, мама выдохнула с облегчением и случилось чудо. Она встретила его. Профессор, полковник, академик, изобретатель и просто отличный мужик. Добрый и заботливый. В 58 маминых лет она снова вышла замуж. В один год со мной. Она так сопротивлялась этой свадьбе – зачем, можно просто вместе жить. А он настоял. С дворцом и кучей гостей. Красивая была свадьба. Они прожили вместе 20 лет. 20 чудесных лет. Мама была с ним очень счастлива. Он прекрасно водил машину и мотоцикл, все мог починить самостоятельно и постоянно что-то изобретал. А мама шила ему жилетки. Знаете, такие смешные жилетки с кучей карманов для ключей, отверток и всякой нужной мелочи, чтобы не застрять за 500 км от Питера, когда твоя десятка вдруг заглохнет в чистом поле. Он мог все. И комплимент вернуть так, что закачаешься, и трактор для дачи собрать. Он возился с моими детьми, и они называли его дедом, и если кого-то я и могу назвать в жизни папой, то только его. Мой новогодний подарок маме, мой сказочный второй папа, доставшийся мне уже во взрослом возрасте. Он умер в 86 лет. На похоронах было так много народу, столько хороших слов было сказано про него, был салют. А я стояла, смотрела на него и думала, как я много не успела ему сказать, как же жаль… А спустя 2 года мы всей семьей были на Сардинии. Бесконечно длинный аэропорт Ольбии с лестницей в самом конце. Я сделала 2 шага по этой лестнице к выходам на посадку и почему-то обернулась. И буквально в пяти метрах от себя увидела его. Он шёл от меня по этому аэропорту. Его фигура, его волосы, его походка. И даже жилетка, сшитая мамой, тоже его. И даже отвертка в той жилетке. Я стояла, как вкопанная и боялась пошевелиться. Мне так хотелось закричать на весь аэропорт «Геля!!», но я боялась, что он обернётся и волшебство рассеется. Сзади дёргали муж и дети, я им отдала посадочные и сказала, чтобы шли без меня, а сама смотрела, как он уходил. Медленно, медленно, через весь аэропорт. А я стояла на лестнице и разговаривала с ним. «Мы так скучаем без тебя, Геля, нам так тебя не хватает, всем нам». 20 минут с ним вдвоём мне было дано ещё раз. Его руки, его плечи, медленно идущие ноги. Вокруг бегали толпы народу, а я видела только то, как он шёл. Медленно, но очень уверенно. Он всегда так ходил. Потому что у него всегда дела. Такой родной, такой любимый мой второй папа на жарком острове страны в которой он никогда не бывал. А в самом конце аэропорта, став практически точкой, он обернулся и мне помахал. А я помахала ему в ответ. И его стало не видно. Он ушёл. «Я попрощалась с дедом»,— сказала я удивленным детям. Попрощалась, поговорила. Спасибо за эти 20 минут 🩷 Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много новых увлекательных историй!

Именно здесь, на лавочках, криво примостившихся под окнами старого деревенского магазинчика, обсуждались, а иной раз решались судьбы местных жителей. Нежелание последних быть под прицелом цепких глаз и подробных обсуждений их личной жизни в расчёт не бралось. Мимо ротозеев, кучей высыпавших из райпо, лёгкой походкой прошла белокурая девушка по имени Василиса, в простеньком ситцевом платье, которое безумно ей шло. Длинными локонами красавицы играл летний ветерок, а васильковые глаза излучали радость и любовь к миру. Девушка повернулась к группе застывших женщин и сказала: - Добрый день! Рада вас видеть, я так соскучилась по Новосёлкам. Как хорошо вернуться в родные места! Заходите в гости. Через пару минут Василиса скрылась за зеленой гущей деревьев. - Привет, зайду! - выкрикнул какой-то парнишка и тут же отхватил звонкий подзатыльник от матери. - Я те зайду! Это же Лесная, с этой семейкой связываться опасно. Понял меня? - отчеканила мать. - А чего такого-то? Вроде нормальная девушка, - обиженно промямлил паренёк, потирая затылок. - Ведьма она! Нормальная, как же! В следующий раз, как пойдёт мимо, в глаза ей не смотри, приворожит, чего доброго, - пояснила Романиха, самая мудрая из всех собравшихся. *** Романихе было за восемьдесят, она ещё была бодра и сама копала картошку, никому не доверяя свои грядки. Среди местных она пользовалась уважением и безграничным доверием. Именно Романиха однажды объявила «охоту на ведьм» в своей деревне, сведя со свету мать Василисы. Тогда десятилетняя Василиса осталась сиротой. Бабушка Матрёна взяла над ней опеку, и стали они жить вместе. Отца Василиса не помнила: сгинул в топях, когда ей только исполнился годик. Тогда Романиха всем сказала, что мужики в проклятой семейке колдуний не водятся, мол, быстро помирают. И прозвала всех женщин семьи Беловых «лесные», что на деревенский лад означало - ведьмы. - Как посмотрит иной мужик на такую лесную девку, так и сохнет потом по ней всю жизнь, - рассказывала Романиха людям, - вот раньше был у меня жених Никита Белов. И надо же было на краю деревушки поселиться этой Матрёне! Вот и «присушила» эта Лесная моего Никитушку. Женился на ней, Варвару народил, а потом сгинул мой сокол на бурной речке. Это всё Матрёна виновата! Я эту Варьку ихнюю терпеть не могла, такой же ведьмой с детства была! Ни одна собака на неё не лаяла, другие ребята в школе всю заразу соберут, переболеют, а ей хоть бы что! Знай, смеётся да веселится! А замуж выскочила, так и зятька Матрёна в могилу свела! Говорю вам, ведьмы они! А местные бабы крестились и не пускали дочерей водиться с Василисой, которая к тому времени уже пошла в первый класс. Девочка тянулась к детям, но те боялись не только подойти к дому Беловых, но и дружить со странной Василисой, которая любовалась каждым цветочком и разговаривала с бабочками, радуясь миру, словно разгадала какую-то его тайну. Бабушка Матрёна хорошо знала травы, а потому могла лечить ими практически любую болезнь. Эти знания она передала и дочери своей Варваре, заодно приобщая и маленькую внучку Василису. Самым интересным для Василисы было добывать цветы лунной травы, раскрывающие свои лепестки только при свете Луны. Вот и собиралась все трое в лес в полнолуние за ценными голубыми бутонами, чем ещё больше пугали маленькое население Новосёлок, которому, однако, это не мешало приходить к бабе Матрёне за помощью. Когда от горя и травли людей умерла мать Василисы, то и Матрёна продержалась недолго. Василису забрали в детский дом. Никто, в том числе и родственники, не захотел взять опеку над сиротой и оставить ребёнка в родной деревне. И вот она вернулась в родные сердцу места. Дом словно ждал хозяйку и радостно скрипел половицами под ногами Василисы. Девушка помнила каждый уголок и каждую вещь в комнате. Всё оставалось на своих местах, только покрылось слоем пыли, да мыши кое-где прогрызли пол. У Василисы ушло три дня на уборку дома и двора. Но это её не пугало. Василисе хотелось поскорее привести всё в порядок. Бабушкины травы так и висели на стене ограды. Василиса задела их, и ей на ладони посыпалась труха. Более десятка лет прошло с тех пор, как она, рыдающая и убитая горем девочка, покидала родные стены. Воспоминания нахлынули горькой волной, но Василиса не дала себе утонуть в них. Теперь она выросла и стала фельдшером, как мечтала бабушка Матрёна. Из раздумий Василису выдернуло настойчивое мяуканье. С голубятни на неё смотрел худой и чёрный, как смоль, кот. - Спускайся, котик, - позвала Василиса, - не бойся. Ох, какой ты тощий! Тебе жить негде? Оставайся, у меня в доме мышей полным-полно! А ещё я тебе за работу молочка давать буду. Кот, как по команде, словно ждал приглашения, быстро спустился по старой деревянной лестнице и подошёл к Василисе, изучающе поглядывая. Одни глаз у него был зелёный, а другой - голубой. - А ты красавец, - восхитилась Василиса, - неужели не нашлось никого, кто бы смог тебя приютить? Кот уже терся о ноги Василисы, признавая её своей хозяйкой. - Меня тоже никто не хотел брать, - сочувственно сказала девушка, - так что я тебя понимаю. Значит, встретились два одиночества? Пошли в дом. Кот чинно прошествовал за Василисой, задрав хвост трубой. Уже через пять минут он жадно лакал молоко из блюдца, одновременно прислушиваясь к мышиной возне под полом. Василиса сидела за столом и пила чай из любимой бабушкиной чашки. - А давай, я назову тебя Вороном? - спросила Василиса кота, - зря, что ли на голубятне жил? К тому же у меня будет свой собственный Ворон, только кот. Кот сидел и облизывал молочные усы. Он был совсем не против нового имени, тем более, что раньше его никак не звали. Он выживал на улице один, а теперь Ворон был кому-то нужен. Василиса почесала кота за ухом, и он довольно замурчал. - Ну что, пошли осматривать хозяйство, - сказала Василиса и надела резиновые сапоги и толстые рукавицы, - огород крапивой да лопухами зарос. У нас работы много. Девушка взяла «литовку», неумело наточила её брусочком, вспоминая, как это делала бабушка, и отправилась воевать с сорняками. Позади неё шествовал Ворон. Мимо дома Василисы лавировали любопытные кумушки, делая вид, что гуляют. Заметив, что Василиса тащит большую охапку крапивы, да ещё при этом разговаривает с чёрным котом, деревенские бабоньки переглядывались, шептались, а иные крестились. Далее результаты оперативных наблюдений моментально поступили в информационный штаб Романихи. - Говорила я вам: ведьма она! А вы сумлевались! Вот откуда у неё взялась чёрная кошка? А крапива ей на что? Как пить дать, на кладбище ворожить пойдёт! Помяните моё слово! Говорят, фельдшерицей Васька работать приехала. После учебы её назначили сюда. Будто нам одного Ивана Петровича мало. - Так он и так без отпуска работает, с тех пор, как Людмила в город уехала, - попыталась спорить молодая женщина Лена, держа на руках весёлого краснощекого карапуза, который никак не хотел спокойно сидеть на руках. - Ну, так выслали бы кого другого, - не унималась Романиха, - а не эту соплячку! Попомните меня, когда она всю деревню сглазит! Только успела Романиха договорить, как возле её дома показалась Василиса, за которой гордо топал чёрный кот. - Здравствуйте! - сказала девушка. В её руках был большой букет полевых цветов. Василиса прошла мимо, а замершие от неожиданности сплетницы, вытаращив глаза, наблюдали за ней до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. - А ну, Игорёк, сгоняй на велике, посмотри, куда Васька пошла. Тока незаметно! - приказала Романиха. Игорёк посмотрел на мать, стоящую рядом. Но та побоялась идти против самой влиятельной женщины деревни и кивнула ему. В душе она боялась за сына: вдруг Лесная на него порчу наведёт. Поэтому она напряжённо ждала, когда вернётся мальчик. Через десять минут Игорёк принёс весть: - На кладбище она пошла! Ещё цветов разных в поле рвала. Лица кумушек вытянулись от страха и удивления, а потом все услышали ожидаемое: - Ну, я же вам говорила: ворожить она пошла! Надо бы Ивана Петровича предупредить, какую он змею собирается пригреть. Романиха торжествующе смотрела на всех, подперев руки в боки. *** - Здравствуй, мамочка. Здравствуй, бабуля, - Василиса положила цветы на заросшие холмики двух могил, - как вы любите: ромашки и колокольчики. Надо бы тут тоже порядок навести. Ну вот, я и вернулась. Буду работать здесь фельдшером, как ты и мечтала, бабушка. У меня всё хорошо, вон, уже пушистый друг появился. Кот сидел рядом с Василисой и терпеливо ждал, когда они пойдут обратно. Это место ему решительно не нравилось. К тому же, он чувствовал скорбь хозяйки. На обратном пути обычно словоохотливая Василиса молчала, а кот теперь бежал впереди, оглядываясь на девушку. - Да иду я, иду, - с грустью сказала Василиса, - не торопись, в магазин ещё надо заглянуть. Вечером в райповском магазине было полно народу. Поздоровавшись со всеми - таков деревенский этикет - Василиса встала в очередь. Но каково же было её удивление, когда толпа расступилась перед ней, как море перед Моисеем. А у прилавка на неё смотрела испуганная продавщица, до которой буквально несколько минут назад дошли слухи о ведьме и кладбище. - Лесная, Лесная пришла, - прокатился еле слышный шепоток. Наступила звенящая тишина. Кажется, если бы сейчас Василиса сказала: «Бу!», то посетители бы выбежали, ломая двери. Продавщица дрожащими руками отпустила товары Василисе, а потом с облегчением выдохнула, когда та вышла. Сразу после того, как за ней закрылись двери, Василиса услышала рокот голосов. - Наверное, тебя обсуждают, - услышала Василиса за спиной мужской голос. Она обернулась. Перед ней стоял высокий молодой мужчина лет тридцати и улыбался. В уголках его глаз образовались маленькие морщинки-лучики. Василиса сразу поняла, что этот человек не как все. Его взгляд был прямым и добрым. - Может быть, - ответила она, - а ты откуда знаешь, что меня? - Ещё бы не знать, не каждый день к нам фельдшер из города приезжает, к тому же, такой, что держит в страхе всю деревню, - засмеялся парень, - кстати, меня зовут Иван, я тут хирургом работаю, а ещё терапевтом и педиатром в одном лице. Словом, один я тут врач и очень рад, что мне выслали тебя на помощь. А тебя зовут Василиса, я знаю. - Так это ты - Иван Петрович? - удивилась Василиса, - а я так и не зашла познакомиться, извини, много дел по дому было. Как-никак, больше десяти лет без хозяев простоял. Через три дня у меня кончается отпуск. Но я зайду в фельдшерский пункт уже завтра. Хочу всё заранее посмотреть, как и что. - Давай сумку, тяжёлая ведь, - вместо ответа сказал Иван, - слушай, почему тебя называют «лесная»? - А ты, наверное, городской? - улыбнулась Василиса. - Ага, - кивнул Иван и с лёгкостью подхватил набитую до отказа авоську. - Сразу видно, - сказала Василиса, - поэтому и не боишься, а то смотри, как заколдую-заколдую! Сначала они смеялись, но, когда Василиса рассказала Ивану про свою жизнь, то ему стало не до смеха. - До чего же люди тёмные! - воскликнул он, - верят во всякую чепуху! Сами пользовались знаниями твоей бабушки и тут же кидали в неё камни! И это в двадцать первом веке! - Не обращай внимания, хотя это тяжело, - вздохнула Василиса, - а вот и мой дом, зайдёшь в гости? А то мне ещё надо Ворона кормить. Иван, задрав голову к небу, спросил: - Ничего себе! У тебя есть свой ворон? А он сейчас тебя видит? - А как же, вон, в окошко смотрит, - сказала Василиса. Заметив чёрного кота в окне, Иван понял, кого имела в виду девушка, и расхохотался: - Вот так байки и рождаются. Кот Ворон - оригинально. Иван провёл у Василисы весь вечер: помог спилить сухое дерево, заменил сгнившие деревянные ступеньки, починил велосипед, а потом они наслаждались ужином и много болтали, как настоящие друзья. А по деревне пополз слух, что Лесная приворожила доктора. Поэтому, когда через три дня Василиса вышла на работу, то не обнаружила привычной очереди из страждущих. В больничном коридоре не было ни души. - Ничего не понимаю, сегодня же должен быть медосмотр, - развёл руками Иван. - Это из-за меня, - нахмурилась Василиса, - люди боятся колдовства и несуществующих драконов. - Пошли чай пить, - сказал Иван, - не хотят - не надо. Так продолжалось три дня, пока в больницу не вбежала та самая Лена с тяжело дышащим годовалым малышом в руках: - Доктор, помогите! Он синеет! - Что случилось? - навстречу ей вышла Василиса, - Иван Петрович в райцентр уехал, но скоро будет. Проходите, кладите мальчика, я его осмотрю. Лена, увидев Василису, испуганно попятилась, но, взглянув на задыхающегося сына, зашла в кабинет. Мальчик хрипел, глаза его закатились. - Что он ел? Быстро говорите! Времени нет! - крикнула Василиса, осматривая ребёнка. - Ничего такого, разве что муж дал ему козинак погрызть, - ответила плачущая Лена. - Он был с арахисом? - Да, обычный козинак, а почему ты спрашиваешь? - Некогда объяснять, - сказала Василиса, набирая в шприц лекарство. После укола малыш задышал ровно, щеки его порозовели. - Пойдёмте в палату, мальчика нужно понаблюдать дня два. Иван Петрович приедет, назначит лечение, но больше никаких козинаков, тем более арахиса. - Спасибо тебе, Василиса, ещё бы немного, и лишилась бы я своего Тимочки, - плакала Лена, - прости меня, что не зашла к тебе, не проведала, а ведь я напротив живу, я всё же сестра твоя троюродная. - Ничего, - сказала Василиса, - бывает. Василиса поняла, что ещё на одного друга у неё стало больше. И это была её маленькая победа. *** Вечером к дому Василисы пришли мать Лены - тётка Валентина и муж, что дал малышу опасные орехи. Они принесли полные сумки деревенских деликатесов: домашнюю колбасу, копчёное мясо, творог, масло, сметану и огромный рыбный пирог - словом, целое богатство для скромного бюджета Василисы. - Васенька, племяшка, возьми, прошу тебя, - умоляла тётка Валентина, - спасла ты моего единственного внучка Тимочку. - Да что вы, тётя, не нужно, ведь это моя работа, - отнекивалась Василиса. - Бери, говорят, чай, не богачка, - сказал муж Лены, виновато лохматя затылок, - завтра я тебе дров привезу, чтобы зимой было чем печку топить, а то у тебя гнилушки одни. А потом и ограду поправим, подкосилась вся. - Ой, спасибо! - обрадовалась Василиса, - да вы проходите. Гости нерешительно потоптались на месте, а потом зашли в дом, где обнаружили сидящего на табуретке Ворона. - Вот, жил в доме, оказывается, - сказала Василиса, понимая, что гости борются со страхом, - пришлось его с собой жить позвать, не выгонять же. Первым рассмеялся муж Лены: - Вот тебе и колдунья! С кладбища привела кота, с кладбища! Вот бабы, язык - что помело! За ним захохотала и тётка Валентина: - А панику-то Романиха навела, всех запугала! Ты уж прости меня за всё, Васенька. Вообще за всё. Валентина подошла и обняла племянницу, которую из-за людской молвы побоялась когда-то взять себе. - Я давно всех простила, тётя Валя. - А могилки твоих бабушки и мамы мы завтра с дочерью приберём и покрасим, - сказала Валентина, - сколько можно Бога гневить. Они ещё долго сидели и разговаривали по душам. Наконец-то у Василисы появились родные люди, и пусть лучше поздно, чем никогда. *** На следующий день слух о спасении маленького Тимофея пронёсся по Новосёлкам, как ураган, разметав досужие домыслы Романихи. Никто больше её не слушал. Маленький фельдшерский пункт снова был битком набит пациентами, а молодую фельдшерицу исключительно звали Василисой Афанасьевной. *** Однажды, когда Иван уехал в город, к Василисе прибежала тётка Валентина: - Васенька, беда! Романиха! Я принесла ей молока, как обычно, а она заперлась изнутри ещё с вечера и не открывает. Мужики уже дверь ломают! Поди, померла уж, как-никак ей девятый десяток пошёл. И родных у неё нет. Недолго думая, Василиса схватила чемоданчик и побежала к дому Романихи. Внутри уже были люди. Они обступили старый диванчик, на котором лежала старушка в ночной сорочке. - Бабушка, - позвала её Василиса, - как вы себя чувствуете? Романиха с трудом открыла глаза, и, увидев перед собой Василису, попыталась от неё отмахнуться, словно от наваждения, и что-то промычала. Но руки её не слушались, а лицо перекосило. - Так, вызывайте «скорую», - скомандовала Василиса, - её в город нужно доставить. А сейчас разойдитесь, нечего глазеть. Когда люди вышли, в комнате остались только Романиха, Василиса и тётка Валентина. - А ведь это она на вас всю жизнь людей натравливала и голову мне заморочила, сестру мою Варю, матушку твою, затравила, - вдруг сказала Валентина, - а сейчас ты её спасаешь. - Это моя работа, - ответила Василиса, - да и простила я всех давно. Так жить легче. Василиса измерила старушке давление, сняла электрокардиограмму, поставила укол и начала растирать ей руки. Романиха пришла в себя и уставилась на свою спасительницу. - Это ты, ты, - смогла сказать она, но не успела договорить, как в избу вошли врачи неотложки. - Молодец, всё правильно сделала, - похвалил Василису пожилой доктор, - может, к нам на работу пойдёшь? Нам такие толковые медики нужны. - Нет, я здесь пригожусь, - улыбаясь, ответила Василиса, - а как бабушка наша? - Все будет хорошо, ещё сто лет проживёт, - сказали врачи и увезли Романиху в город. *** - Тебе можно зарубки ставить, - пошутил Иван, - уже второго человека за неделю от смерти отвела. - Скажешь тоже, - ответила Василиса и продолжила заполнять электронные медкарты. Работы было много. *** Василиса не заметила, как прошёл месяц. Вечером, когда она копалась в огороде, её кто-то окликнул. У калитки стояла Романиха. Василиса несмело подошла к ней, ожидая упрёков, но ничего такого не произошло. - Можно, я зайду? - тихо спросила Романиха. - Конечно, бабушка, проходите, - настороженно ответила Василиса. Когда они зашли в дом, она предложила Романихе присесть. Та села на краешек стула. - Этот стул делал твой дед Никита, ты знаешь? У меня точно такие же есть. Он всем тогда их мастерил и бесплатно раздавал. Хороший был человек твой дед, - вздохнув, начала Романиха, - у нас тогда дело к свадьбе шло, а тут твоя бабка Матрёна объявилась. И выбрал Никита в жёны её. Сколько слёз я тогда пролила, только Бог знает. И затаила я на Матрёну злобу. Да такую, что сил не было выносить. Им жизни не давала и сама свою не устроила: так и не вышла замуж, хоть и сватались ко мне добрые парни. А сейчас спрашиваю себя на склоне лет: зачем, зачем мне это было надо? Вот что зависть с людьми делает... Я что пришла-то… Я повиниться перед тобой хочу. Не знаю, будешь ли ты слушать меня, кочерыжку старую, но всё равно скажу: прости меня, Василисушка, за судьбу твою тяжёлую, за мать, мною обиженную, и за те злые речи, что про вас говорила. Вот так. Легче стало. Без камня-то за пазухой и жить не тошно. Пойду я. - Подожди, бабушка, - сказала Василиса, и от этого слова Романиха вздрогнула, - я давно простила тебя. И зла не держу. Что было, то было. Оставайся у меня, если хочешь. Вдвоём веселее, да и присмотр за тобой нужен, ведь инсульт - это не шутки. Василиса обняла старушку, которая обмякла от добрых слов и объятий девушки и прослезилась. - Ты будешь моей внучкой? - спросила Романиха. - Буду, бабушка, только скажи, как тебя на самом деле зовут? Не Романихой же мне тебя называть. - Марией меня звать, - тихо сказала та. - Бабушка Маша, - улыбнулась Василиса, - красиво звучит. Вскоре все узнали, что баба Маша теперь живёт у Василисы, и Романихой её больше никто не звал. --- Автор: Ирина Ашланская. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄