К СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ
В густом, тяжёлом воздухе Темир-Тау витал запах железной руды и горячего металла — запах труда, который здесь возводили в ранг подвига. Рудник жил в ритме отбойных молотков и грохота вагонеток, и каждый день был сражением с неподатливой породой.
На одном из совещаний в душном кабинете директор КМК Р. В. Белан, обведя усталым, но цепким взглядом собравшихся, твёрдо произнёс: «Надо менять подход. В старой схеме — в этом круговороте, бурим — взрываем — крепим — тащим“ — мы теряем время и силы. Резервы лежат не в сверхурочных, а в умении». Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как глыбы руды, и каждый понял: начинается новая эра.
Пять эксплуатационных участков, привыкших делать всё самим — от бурения до взвешивания руды в ящиках, — впервые столкнулись с идеей специализации. Это было как попытка научить медведя танцевать: непривычно, неловко, но неизбежно.
Руду по-прежнему считали в ящиках, и цифры плясали, как тени в шахте: в Западном рудном теле порода была богатой — 60 процентов железа, в Восточном — скудной, едва 30. Учёт хромал, оценки плавали, а ручной труд съедал силы горняков.
Но в этой суровой школе выживания рождались гении. В геологическом бюро, среди чертежей и опилок, механик буровой группы А. А. Кусакин и его напарник П. С. Кусков ночами колдовали над новым буровым станком. Их пальцы были в мозолях, глаза — в усталости, но в головах горел огонь изобретательства. Станок, рождённый из нужды и таланта, должен был победить крепкие темиртауские породы, которые ломали обычные буры, как сухие ветки.
А в мехцехе, куда пришёл новый руководитель А. Т. Нестеркин, началась своя революция. Он смотрел на бурмолотки не как на инструмент, а как на капризных, но верных товарищей, которых нужно холить и лелеять. Под его рукой качество ремонта взлетело до небес: к концу 1949 года время на починку сократилось в 3,5 раза.
70 процентов запасных частей теперь делали прямо в цехе — цилиндры, поршни, стрелочные переводы выходили из-под рук мастеров крепкими, будто выкованными самой землёй.
Тем временем по чертежам изобретателя Г. И. Игонина собирали породопогрузочную машину ПМЛ — чудо техники, которое должно было избавить горняков от вечного перетаскивания руды. Рядом дорабатывали сварочный аппарат, предложенный К. Ф. Макаровым, — ещё один кирпичик в фундаменте новой эпохи.
Бригады, переходя на новую организацию труда, словно сбрасывали старую кожу. В 1949 году 22 коллектива получили гордое звание «Бригада отличного качества». Среди них выделялась бригада В. И. Апалькина — во Всесоюзном соревновании скоростников они взяли третье место, доказав, что темиртауская закалка стоит многого. Бурильщики Н. П. Пивкин, В. А. Токарев и А. И. Сисин за четыре года выполнили личные пятилетние планы — словно пробежали марафон, не переводя дыхания.
Цифры говорили громче слов.
В 1946 году бурильщик едва вытягивал 31,9 тонны за смену, а к 1950-му эта цифра выросла до 46 тонн. Проходчики тоже прибавили: с 0,38 метра в смену до 0,46. Коллектив Темиртауского рудника в первый год послевоенной пятилетки добыл 681,7 тысячи тонн руды, а в последний — уже 873,6 тысячи. За пять лет горняки выдали 3960,3 тысячи тонн — и это при том, что за предыдущие 13 лет наскребли едва шесть миллионов. Темпы росли, как пламя в ветреную ночь: в 1,75 раза быстрее, чем раньше.
Но прогресс не ограничивался забоями. В 1950 году на внутришахтном транспорте навсегда исчезла ручная и конная откатка — ушли в прошлое откатчики и коногоны, словно персонажи из старой сказки. Посёлок оживал: силами самих жителей протянули 2-километровый водопровод, и в дома потекла чистая артезианская вода. Ремонтировали жильё, строили быткомбинат, контору рудоуправления — здание, которое и сегодня радует глаз строгой красотой.
Появились клуб, магазин, железнодорожные бункеры, а главное — школа, где дети горняков могли мечтать не только о забое, но и о большем.
Труд здесь был не просто работой — он возвышал. По итогам пятилетки начальник отдела технического контроля Г. П. Несмашный получил орден Ленина — высшую награду, символ признания. Бурильщик Н. П. Ивкин, машинист электровоза П. П. Шоргин, мастер П. Г. Юрищев и управляющий Г. Я. Саленко были удостоены ордена Трудового Красного Знамени. Их имена вписали в летопись рудника не чернилами, а потом и сталью.
Так Темир-Тау, выстоявший в испытаниях, шагнул в будущее — не просто с новыми машинами и цифрами, а с верой в то, что даже самая твёрдая порода поддаётся упорству и таланту.
Комментарии 2