ДРА. КАНДАГАР.

Для советского зрителя «Семнадцать мгновений весны» — это не просто сериал. Это часть культурного кода, общий опыт, скрепляющий поколения. Улицы пустели в момент показа новой серии, фразы разлетались на цитаты, а образ Штирлица стал эталоном советского героя. Мы знаем этот фильм наизусть, мы выросли на нем. Но что думают о нем те, кого в фильме называют «противником»? Как воспринимают эту картину в Германии? Ответ оказался сложнее, чем можно было предположить. Вопреки расхожему мнению, «Семнадцать мгновений весны» — не «закрытый» советский фильм. Режиссер Татьяна Лиознова с самого начала планировала заграничные показы. И уже вскоре после триумфальной премьеры в СССР картину продемонстрировали жителям ГДР. Правда, для германского проката сериал пришлось перемонтировать. На этом настоял тогдашний начальник главного управления разведки МГБ ГДР Маркус Вольф, выступивший консультантом. Почему потребовалась перемонтаж? Потому что для советского зрителя Германия (даже Восточная) была чем-то

Я ехал в таежный поселок под Красноярском с одной целью — написать разгромный репортаж о мракобесии. В последнее время "колдунов и магов" развелось как грибов после дождя. Время для них плодородное, так как стана находится в постоянной тревоге, критическое мышление у населения падает и они ищут спасения у разных гуру. Многие просто утешают людей за шоколадку. Иные зарабатывают как могут, покупая потом себе дома, машины, квартиры. Обещания заоблачные. Зрители моего канала обожали такие сюжеты: городские сумасшедшие, отдающие миллионы шарлатанам с хрустальными шарами. Таисию Ильиничну местные называли ведуньей. Я ожидал увидеть избушку, пропахшую благовониями, иконы по углам и черного кота. Дом оказался крепким, из клееного бруса. На крыше — спутниковая тарелка, во дворе — свежий японский внедорожник. Сама Таисия, женщина лет шестидесяти с абсолютно прямой спиной и коротким седым ежиком волос, встретила меня на крыльце с планшетом в руках. — Заходи, раз приехал, — бросила она, не глядя