ЧИТАЮЩИЕ

МАША И ТРИДЦАТЬ ТРИ ЕЁ НЕСЧАСТЬЯ

По-хорошему надо было бы написать "нищастя", и сейчас вы поймете, почему. Потому что речь пойдет не о простой девочке Маше, а о москвичке (как и я), писательнице, общественнице и с грехом пополам феминистке - о г-же Арбатовой. Что это я о ней вспомнила? Да вот , сподобилась на днях прочесть, откровения о том, как прекрасно, просто восхитительно-богато живут дети нынешние по сравнению с нами, детьми заклейменного советского прошлого.
Не могу не привести целиком это откровение, ибо не все мои читатели почитают ВК, да и разговор об этом нарративе будет предметным, а причину этой предметности я приберегу до конца цитаты.Как видите, с теми, кто с ней не согласен, писательница разбирается сразу же, объявляя им диагноз только по факту наличия собственных воспоминаний и несогласия с ней. Что поделать - такие у нас они, дамы со светлыми лицами и писательским правом на абсолютную истину.
Как она отвечает возражающим - можете полюбоваться сами, если пожелаете. Я начинаю подозревать, что в своем блоге слишком, просто непозволительно толерантна... а надо всё же учиться у "светочей культуры".
Кстати, "светоч" просто стер мой комментарий, в котором я, тоже москвичка, из пролетариев - то есть человек, априори не знавший о существовании пресловутых "распределений и распределителей", позволила себе ей кое-что напомнить. Коротенько, ибо коммент не позволяет в многАбукав. Наверное, её обидело то, что я предположила, что время для её нарративов еще не настало - ведь всё еще живы те, кто видел и, как ни обидно, но помнит другое.
Поэтому возражение будет развернутым.
Сначала, о "крохах" и дефиците нормальной одежды. Напомню - мы с сестрой - дочери рабочего. До того момента, пока мы с ней не "переросли" свои аллергии и необходимость по нескольку раз в неделю посещать врачей, которые (слава "плохой" советской медицине!!), абсолютно бесплатно, то есть даром (за исключением покупки или заказа препаратов, изготовлявшихся по рецепту прямо в аптеке) добились того, что мы не только не потеряли зрения, но и до сих пор видим получше многих своих ровесников "без отягощенного анамнеза".
То есть батюшка мой, имея и работу, и "совместительство" кормил четверых, обеспечивал семейство средствами на жизнь, да еще и занимался воспитанием нашим - по крайней мере все, что я знаю о радиоделе, я знаю от него. Более того, он, чиня (не задаром) чужие магнитофоны и т. п. объяснял мне, мелкой, еще до всех уроков по соответствующему разделу физики что, зачем, и почему. Надо ли говорить, что по этой причине по физике у меня "ниже пяти" не было?
Так вот, вернемся к одежде. Одежда того качества, что носила тогда я - из натуральных волокон, или с небольшой примесью "чего-то там", кожаная обувь по размеру, все - "чтоб тело дышало", как любили говорить мои бабушки, не стеснявшее движений, легкое в уходе и, в то же время, радовавшее глаз (а я визуал, и всегда была им - так что, надеюсь, читателям понятна теперь моя зацикленность на зрении) - сейчас, в благостном настоящем Марии разбогатевшей, относится к товарам т. н. премиум-сегмента.
А теперь скажите мне, почтенные мои читатели, многие ли из вас, особенно представители трудящегося класса, могут в России позволить себе такой "премиум"? Насколько мне известно, люди одевают детей с рынков, Алишки и Ягодок, а там того "премиума"... ровнёхонько до первой стирки.
"Детей не клали с родителями в больницу". Я лежала в Русаковской в возрасте 7 лет. Я видела маленьких (двух, трехлеток) с мамами в боксах. Сама, своими глазами, а на память я не жалуюсь.
Я лежала уже с дочерью, в детской больнице, которая располагалась на 15-ой Парковой ул. и от которой ныне осталась только поликлиника в 1997 году. Дочери не было еще трех лет, и, что показательно - находились мы в боксе с подозрением на ротавирус, и при этом я была "дежурной мамой" для еще одной девочки, 5 лет.
То есть клали, ещё как клали, пока всё не оптимизировали - сначала койки, а потом и больницы.
Стоматология... Ну надо ли говорить, что сейчас приличное обезболивание, современная, незаметная-долговечная пломба стоят денег, и очень приличных денег, а состояние детских зубов отчего-то отличается в худшую сторону от зубов их предков. Реально в худшую - ведь в школах давным-давно извели зубные кабинеты, а значит, никакая нехорошая тетя не посмотрит, что такое у тебя деется во рту и не высверлит бесплатно кариес на молочном зубе, пока он не распространился на свеженькие коренные.
Да, техника тогда была иной, и пломбы - другими, и обезболивающие - тоже. Но, простите, с тем же успехом можно сравнивать лечение и диагностику онкологии сейчас (для тех, кто может позволить себе вообще добраться до медцентра) и году этак в 70-м.
Школа??? О, да, школа была разной, но только ни одна школа, даже самая элитная-преэлитная не представляла из себя укрепленный режимный объект с сканерами на "железо" и охраной. Вместо всего этого были "бабы Маши" и "тети Веры", один вид которых укрощал любого "фулюгана".
И да, никаких обвинений в ".... фили" или ".... тлении" не было и быть не могло! И, кстати, никто не смел и подумать, чтобы подпустить негатива в адрес беременной преподавательницы!
Никаких "стрелков" тоже не было. А рогатку могли и дежурные по школе отобрать. И отдавали - без сопротивления. Вот до чего доводит советский тоталитаризм - никто никого в школе не боялся!
Да, кстати, буллинг тогда присутствовал, но если сравнивать тогдашний и нынешний, то сравнение снова будет не в пользу потомков.
И, наконец, дети не боялись взрослых, не боялись милиционеров (хотя боялись, конечно, если хулиганили) - а взрослые не боялись детей.
Я понимаю, почему трепетная г-жа Арбатова удалила мой коммент - я ведь упомянула в нем о чуть было не получившем длительный срок с подачи таких вот "хороших деточек" 90-то летнем (кстати, когда-то учителе) из станицы Двинская.
Очень неудобно о таком вспоминать, славя наше воистину золотое время. Об этом напоминаю я - но я же не "общественный деятель со светлым лицом".
Но разве можно Марии что-то пояснить, когда её этого не надо. Она на своей волне - ласковой, убаюкивающей.
При этом сама же г-жа Арбатова в 2018 году публично обличала вполне себе несоветскую владелицу астраханского детсада "Полина", где нянечки во время тихого часа связывали детей.
Ну и, наконец, о тех крохах, за которыми мы в очереди стояли. Да, я стояла с литровой банкой в очереди за сметанкой, но то была СМЕТАНА, а не... то, что регулярно разоблачают Россельхоз и Роспотребнадзор, несмотря на все "Честные знаки". И масло было из молока, и сыр был сыром - Алтайским, Российским или Пошехонским, а никак не сырным продуктом. И колбаса была из мяса и со специями, а не из кожи и сухожилий с добавлением "мясного клея".
Да, за нею, за "Докторской", "Любительской", "Телячьей" или "Полтавской" стояли в очереди - потому что она была доступной по цене и даме с пьесами и гонорарами, и рабочему. А много ли сейчас рабочий с семьей и детьми может позволить себе настоящего сыра если он живет в России, а не... ну хоть даже в Болгарии (за Францию с Италией я, так и быть, стеснительно промолчу)???
Зато у него, если верить Марии Честнейшей и Непредвзятой, есть счастье. Счастья этого много и от него не спрятаться и не скрыться! Столько счастья для детей привалило, что эти дети отчего-то не рождаются - видно, не хотят их родители разделять с ними такое изобильное изобилие и успешный успех. Завидуют, поди. Не хотят пускать в ещё лучшее будущее - не то, что нас...
Да, Мария?
И вот еще что - то, что Вам неудобно, все равно станет видно. Таков закон интернетного жанра - даже если Вы кого-то объявили "не стоящими внимания" Вас всё равно очень даже славно причесать можно, и кое-кто тоже может и умеет "вещать на аудиторию".
И да, по понятным причинам я не написала о том, что ещё весьма разительно отличает наше детство от нынешнего, и эти отличия прямо с каждым годом из последних четырех все сильнее, всё выразительнее, всё громче...
Но в башне из слоновой кости не до таких пустяков? Или на её сытое счастье это никак не влияет? На Арбате пока не слыхать?
https://dzen.ru/a/airzSGUUUVl5zCZk

Фэнтези, сказка и общественный пласт сознания

#культура
Одной из основных проблем литературы в капиталистическом обществе состоит в том, что для писателя назвать вещи своими именами - почти гарантированно помереть в нищете и безвестности. Я не говорю о злободневной публицистике, вопрос стоит о худлите. Здесь возникает сразу несколько причин.
1. Самая актуальная. Основной потребитель более-менее массовой литературы - пролетарий, который в бочке с капиталистическим дерьмом буквально купается ежедневно, и даже более - из нее фактически не вылезает. Для него прямой натуралистический реализм - это лишнее макание в чан с фекалиями. Помните, анекдот: приезжает мужик на пляж, начинает к красивой девушке подкатывать, а она его отвергает. Он спрашивает: "Ну неужели вам мужчины не интересны?". Она его спрашивает: "А вы кем работаете?". "Токарь я". "Ну представьте, вы приехали на море, а там станки, станки, станки..." Так вот, описательный реализм в капиталистическом обществе пролетарием не востребован исключительно потому, что это его повседневность, там нет ничего нового и интересного. Токарь лучше любого писателя знает, как живут токари, и даже если там накрутить какую-нибудь Санта-Барбару, то все равно не заинтересует. А собственно в соцреалистические произведения большинство писателей не могут.
Потому что что такое соцреализм? Соцреализм – это художественная литература, вооруженная научным мировоззрением, которая не просто описывает мир, но показывает его закономерности. Доля любых деятелей культуры в обществе, вооруженных соцреализмом, прямо пропорционально доле марксистов в этом обществе и степени влияния марксистов на образованные слои. А в эпоху временно победившего капитала такое влияние почти ничтожно. В пост-СССР, к вопросу, по инерции от советского сознания, длительное время присутствовал «стихийный» соцреализм. В том смысле, что мировоззрение, воспитанное позднесоветской средней и высшей школой, несмотря на ее идейную беззубость, в значительной степени было материалистическим, а в некоторой части частных вопросов и диалектико-материалистическом. Писатели учились на советских образцах, планка советских авторов была перед глазами, а потому, например, некоторых писателей даже почитать не стыдно, например, Иванова с его «Географ глобус пропил» вполне можно читать, там стихийный соцреализм показывает, как пригибает капиталистическое общество «маленького человека», и как он растерянно запутывается в непонятной ему капиталистической жизни. Даже тот же Пелевин, несмотря на выбранные им формы и активную мимикрию под сюрреализм, – стихийный соцреалист, с циничной сатирой на капиталистическое общество.
Но большинство писателей в своем мировоззрении не видят и не смотрят сильно глубоко – большинство, создавая произведение на материале современности, сильно глубоко не копают или сосредотачиваются на мелких частностях, что превращает их произведения в описание с той или иной долей развлекательности или искусственного драматизма. Такие произведения востребованы в достаточно узком кругу тех, кто «слишком далек от народа», и черпает знание о «глубинном населении» из книжных описаний.
Пролетарий же проходит мимо этих страданий, не находя в них ни чего-то нового, ни ответа на вопрос «а что делать-то? Фэр-то ке?», чтобы хотя бы в свободное время отцепиться мыслью от гнетущей реальности.
2. Капиталистическое общество не зря называют обществом победившей глупости. Примитивность экономической организации неизбежно вызывает очень ограниченную потребность в образовании и общей культуре сколь-нибудь широких масс. Невежество и бескультурье – это не только неизбежность, но и ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЗАКОН КАПИТАЛИЗМА. Капитализм неспособен создать и поддерживать модель всеобщего образования для формирования всесторонне образованного и культурного человека с активной мыслительной деятельностью и высокими культурными запросами. Просто это и дорого, и никому не надо, и даже когда встает вопрос – либо образование, либо техническая деградация, то капитализм выберет деградацию не только потому, что работа по созданию культурной среды никогда не окупится в пределах горизонтов капиталистического планирования, но это потребуется плановая работа в рамках всего общества, а капитализм просто не имеет механизмов решения таких задач. Любая задача решается только в той степени, в какой она наполняет карманы отдельных капиталистов, а уж кооперация и единое планирование среди капиталистов очень условны – каждый тянет одеяло на себя и пытается «нарушить конвенцию», хапнув от общего пирога. Децентрализация любой идейной и культурной работы в буржуазном обществе превращает буржуазную идеологию в конгломерат идей лебедя, рака и щуки, где равнодействующая колеблется вокруг тезиса о неприкосновенности частной собственности, да и ту периодически ставят под вопрос, когда дело касается конкурентов.
Поэтому пролетарий просто не понимает сложных нагруженных текстов, в условиях растущего вала видеоконтента, который проще для восприятия (но и примитивней содержательно) теряется массовый навык чтения. Преподаватели ВУЗов уже бьют тревогу – студенты не могут прочитать учебную литературу, так как навык чтения длинных текстов не приобретен или утрачен.
В связи с этим всем упрощение и искусственная поддержка занимательности текста – это практически единственный способ добиться прочтения текста. Ну, или же долбануть такой информацией, такой проблематикой, чтобы пробить инертность и леность обывателя (но это чуть ли не считанные темы, и считанные люди так умеют в принципе – не все находятся в нужном месте в нужное время и при этом обладают возможностями и способностями писать). Потому фантастика в широком смысле, то есть, мир фантазий – сказка, или псевдореальность с несуществующими даже прототипами, или научная фантастика разной степени научности позволяет гораздо легче и проще конструировать и проносить в массовое сознание любую идею.
По-сути, значительная часть литературы сейчас находится в положении извращенной жанровой формы. Например, в форме «попаданческой фантастики» сокрыто несколько классических жанров: приключенческий роман, социально-утопический роман, производственный роман, исторический роман, фантастический роман, научно-популярный жанр, ну, и, разумеется, сатира. Такую извращенную жанровую форму фиксировали уже с 50-60 гг., с начала развития массовой научной фантастики, когда популярная форма начала вбирать в себя множество различных жанров. Аналогично мы видим и фэнтези. Абсолютно неважно, как там называются герои – орки, эльфы, гномы и так далее, это просто символьные формы, за которыми при материалистическом подходе писателя стоят вполне реальные, материальные, человеческие сущности реального мира. Если мы возьмем Терри Пратчетта (при всей путанности и неоформленности его собственно философски и социально-политических идей), то его миры удивительно, удивительно реальные при том, что формально там вообще ничего реального нет. В романе «К оружию!» мы видим вполне себе современные капиталистические отношения, видим в его гномах и троллях вполне реальные образы пролетариев, буржуа, люмпен-пролетариев, его «аристократия» - это не феодалы, это те же персонажи убогонького буржуазного мира. Мы смотрим в книгу и видим Англию, с ее социальными проблемами. К.Еськов, например, написал сиквел к «Властелину колец» «Последний кольценосец» с очень-очень реальными отношениями современности и перенес в формально выдуманный мир сказочных королевств отношения и проблемы современной политики. Оформи автор это все в эссе – и с ним ознакомились бы, в лучшем случае, дюжина форумных критиков. Литература, транслирующая реальность, вынуждена изгаляться, чтобы дойти до читателя. Причем началось это достаточно давно – например, Анатоль Франс написал «Остров пингвинов», а Чапек «Войну с саламандрами» не просто так, а потому что читатель отгораживался от реальности миром фантазий еще в те далекие годы. Это, к вопросу, не только с социальной критикой работает, но и с реакционной литературкой тоже – например, польский нацист Сапковский в цикл о Ведьмаке включил полный спектр страданий польской шляхты по Речи Посполитой. А Толкиен под Мордором вполне определенно имел в виду СССР. Причем в массовом постсоветском сознании уже пошла и ответная реакция на реакционные фэнтезийные бредни. Например, вот и вот.
В советское время фантастика и фантазия точно так же были инструментом борьбы – сказка, в отличие от вульгарных материалистов Пролеткульта, лишь одна из форм, в которой реализуется общественное сознание. Например, почувствовав чутьем пропагандиста, что советская пропаганда в ее прямых формах публицистики и официоза в обличении капитализма значительной массой населения не читается, советские писатели обратились к сказке: Лазарь Лагин пишет «Октавию Проксиму» и сиквел к «Войне миров» Уэллса – «Майор Велл Эндью», Носов – «Незнайку на Луне» (одно из лучших сатирических произведений против капитала). То есть, при вооружении сознания материалистическим мировоззрением, АБСОЛЮТНО БЕЗ РАЗНИЦЫ, В КАКОМ ЖАНРЕ ПИСАТЬ.
Поэтому марксистская критика литературы – это не критика жанров, а критика содержания. В критике фэнтези как жанра часто есть такой тезис, как «культивирование магического сознания» - то есть, закрывая сюжетные пробелы некими магическими способностями героев или обстановки, авторы способствуют формированию ненаучного мировоззрения читателя. Но тут вопрос в том, что магическое сознание невозможно культивировать «вообще». Современный человек капитализма ан масс имеет эклектическое мировоззрение – как в анекдоте про конкурс пофигистов: «нет, деньги мне не пофиг», и магическое сознание у него только местами, а в основном он стихийный материалист. И задача капиталистической пропаганды в поддержании магического сознания заключается в культивировании магического сознания только в тех местах, которые не портят рабочую силу, но снимают возможные угрозы капиталу от материализма. Например, электрика, утверждающего, что с помощью заклинаний можно управлять электрическими потоками, никакой капиталист терпеть не будет, но в магию рыночной экономики веру поддерживают мощные «научные» институты. Потому у обывателя все пассы про магию физическую проскакивают мимо сознания, не находя оснований ни в опыте, ни в реальной жизни, а вот магия обществоведческая в силу куцых и обрывочных знаний обывателя об обществоведении и малого опыта его за сферой непосредственного трудового опыта, оказывает влияние. Но абсолютно такое же влияние оказывает абсолютно любой жанр, если произведение написано писателем-рыночником, писателем-реакционером. Форма трансляция тут не очень принципиальна. Детектив, написанный по букве реальных событий, может создавать ничуть не менее магическое сознание у читателя при определенном мировоззрении писателя. И создает в массовом количестве, апологизируя ограбленных уголовниками буржуа, которые «заработали честным трудом».
Я не о том, что вот-де надо всем окунуться в фантастику, писать «коммунистическое фэнтези», чтобы достучаться до читателя. Это касается предубеждений против жанров, какими бы он ни были: нет «плохих» или реакционных жанров, есть поток реакционной графомании любых жанров. И нет никакого смысла бороться за сознательность масс, призывая ограничиться научной, научно-популярной литературой и публицистикой. Есть смысл бороться за КРИТИЧЕСКОЕ ВОСПРИЯТИЕ и ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ любого прочитанного текста. Наш идеал – человек, который читает и осмысляет научно ЛЮБЫЕ тексты. Мы, воспитывая своего читателя, можем бороться за ПРИОРИТЕТНОСТЬ тематики, за СИСТЕМНОСТЬ И СТРУКТУРИРОВАННОСТЬ чтения, за накопление определенного объема знаний, но при этом выступаем не за то, чтобы десоциализировать наших активистов, если социализация требует быть в значительной степени знакомыми с текстами, распространенными в общественном сознании, в том числе субкультурных групп.
Иван Шевцов