МКОУ "СОШ с.Серафимовка"

В туфле у девочки была спрятана маленькая фотография: папа и мама. Она не знала, что её отца, легендарного командарма Иеронима Уборевича, уже нет. Мира будет искать и ждать его долгие годы… Отец Миры, Иероним Петрович Уборевич, появился на свет в самом конце 1895 года в литовской деревушке Антандрия. Родители были бедными крестьянами, в восемь лет мальчик уже батрачил, помогая семье, пас скот по окрестным полям, а в редкие свободные часы учился. Упорство и врождённый ум помогли: реальное училище в Двинске Уборевич окончил с золотой медалью, затем два года учился в Петроградском политехническом, а следом было Константиновское артиллерийское училище, и снова — диплом с отличием. В 1916 году Иероним ушёл на фронт, в 1917-м подпоручик Уборевич вступил в партию большевиков. Легендой его сделала Гражданская война. К двадцати трём годам он уже командовал армией. На Южном фронте его называли «первой скрипкой» — за то, как точно и безошибочно он руководил наступлением. Строки про «штурмовые ноч

Его нашли в 1966 году — четыре пионера из лагеря «Алсу» шли по горной тропе и наткнулись на останки в лесной балке у Севастополя. В руке скелета был зажат пистолет. Редкий японский «Намбу» образца 1925 года. Именно по нему и опознали. Так история узнала, где закончился путь Юры Рацко. Мальчику было двенадцать лет, когда его приняли в партизанский отряд. И тринадцать — когда он навсегда остался в Монастырской балке. Юра родился в Хабаровске в 1929 году, но почти всё сознательное детство прошло в Севастополе — портовом городе у самого края Крыма. Он успел закончить пять классов. Читал, бегал с мальчишками, знал каждый переулок. Обычный советский ребёнок с Чёрного моря. Война пришла летом 1941-го. А уже в сентябре его родители ушли в лес. Оба. Отец и мать — стали партизанами в отряде Михаила Якунина, базировавшемся в землянках Монастырской и Тёмной балок, у сёл Алсу и Атлаус в предгорном Крыму. Юра остался один. Точнее — он не остался. Он пошёл следом и попросил принять наблюдателем. Кома

Она шла, держа маму за руку. Вокруг — тысячи людей с чемоданами, узлами, колясками. Старики, дети, женщины в нарядных платьях. Многие несли самое дорогое. Кто-то прихватил швейную машинку — говорили, на новом месте пригодится. Дине было тринадцать лет. Отец ушёл на фронт. Они с мамой шли, потому что так было написано в объявлении, расклеенном по всему Киеву. И никто — буквально никто — не знал, куда именно они идут. Это история о том, как работает ложь в промышленных масштабах. Не просто пропаганда, не просто слухи. Механизм, выстроенный так точно, что жертвы сами приходили к месту собственной казни. Аккуратно. Организованно. С вещами. Киев пал 19 сентября 1941 года. Немецкие войска вошли в город, и сразу стало ясно: это не просто оккупация, а нечто другое. Уже с первых дней евреев начали избивать прямо на улицах, в очередях у водонапорных колонок. Синагоги оцепили, прихожан вывезли. Их больше никто не видел. На берегу Днепра потом находили мешочки с молитвенными принадлежностями — рас