Женские романы о любви

Смотритель взял удостоверение, внимательно его изучил, посмотрел на фотографию, потом на самого Дорофеева, и, видимо, сравнил черты лица с изображением в документе, чтобы убедиться, что перед ним не мошенник, который пытается выманить информацию под видом отставного полицейского. – Если хотите, то у меня ещё есть удостоверение частного сыщика, – заметил Алексей Иванович. – Не нужно. Я вам верю, – сказал смотритель. – К тому же, много лет тому назад ваше имя было достаточно на слуху во всём Санкт-Петербурге. Это же вы, тот самый Дорофеев, который разгромил банду Бешеного? – Да, было дело, – не стал отнекиваться полковник. – И я, как и многие другие жители нашего города, вам за это очень признателен. Моя жена работала в одной из организаций, на которую напала эта банда. Слава Богу, выжила, но страху натерпелась! Мы тогда думали, что им всё сойдёт с рук. Всё-таки лихие девяностые. Ну вы нашли этих отмороженных и пересажали. Он кивнул и вернул удостоверение владельцу. – Проходите, – сказал

Военврач Жигунов проспал, наверное, ещё часа четыре прежде чем проснулся утром от того, что кто-то покашлял рядом. Явно пытаюсь его разбудить. Он открыл глаза и увидел перед собой незнакомого военного. Сперва даже показалось, что это здоровяк, поскольку незнакомец был очень похож на него. Такой же массивный, широкоплечий, с огромными руками. Это первое, что бросилось в глаза, но, посмотрев ему в лицо, Денис понял: «Нет, это всё-таки разные люди, причём обликом не слишком похожие». – Доброе утро, док, – сказал незнакомец, продолжая мять кепку в руках, из-за чего вид у него напоминал нашкодившего старшеклассника перед лицом строгого директора. – Здравия желаю, – недоверчиво сказал Жигунов, чуть приподнимаясь на кровати и устраиваясь поудобнее, чтобы принять полусидячее положение. При этом он прислушивался к внутренним ощущениям. Рассечённая и зашитая бровь ещё немного побаливала. Ощущались синяки на теле, но ничего критичного. Подвигал немного левым плечом, вывихнутым в ходе драки, врод

«ПОКРОВСКАЯ СИРОТА». Роман. Автор Дарья Десса Утро следующего дня выдалось морозным и ясным. Лев Константинович проснулся рано, но не чувствовал себя отдохнувшим. Всю ночь он метался по постели, ворочался с боку на бок, и мысли о предстоящем суде не давали ему покоя ни на минуту; он то и дело просыпался в холодном поту, вглядываясь в темноту и прислушиваясь к вою ветра за окном, но в комнате было тихо, только часы на стене отбивали секунды, вонзаясь в сознание каждым звуком. Холод от окна, несмотря на жар, исходящий от горящих поленьев, казалось, пробирал до костей. Князь вышел из номера, спустился в ресторан, заказал чаю, но не притронулся к нему – кусок в горло не лез. Чашка остывала перед ним, пар поднимался лениво. Барятинский сидел за столиком у окна, глядя на заснеженную улицу, где редкие прохожие торопились по своим делам, и не мог прогнать из головы одну и ту же мысль: сегодня решится всё. И обязательно в его пользу. Но пальцы монотонно и нервно барабанили по столу. Кочергин жд

Дарья Десса. Роман "Африканский корпус" Если всё пойдёт нормально, то бронегруппа, отправленная с базы, должна увидеть конвой в 16.00. Но это при условии спокойной дороги, то есть без необходимости отбиваться от бандитов или останавливаться для починки техники. Поэтому, кто знал о прибытии колонны, частенько посматривали на часы. Но известна закономерность. Чем чаще это делаешь, тем медленнее тянется время. Лера присела на подоконник, обхватила колени руками и смотрела в окно, туда, где за горизонтом, где-то там, ехал конвой, который должен был привезти так много полезных грузов, а самое главное – дать надежду на существование самой этой базы как минимум на несколько месяцев вперёд. Девушка вспомнила фотографии советских городов, возникших далеко-далеко от крупных промышленных центров. Они развивались и процветали, когда государство щедро снабжало их всем необходимым. Но стоило центру прекратить поставки, как населённые пункты довольно быстро начали приходить в упадок. «Вот буквально

Но главным украшением двора были три петуха. Первый был важным, как генеральный директор. Он ходил медленно, выпятив грудь, словно ежедневно обходил собственные владения с проверкой. Второй оказался настоящим забиякой. Стоило какому-нибудь воробью приземлиться возле кормушки, как он уже мчался выяснять отношения. Третий же был артистом по призванию. Этот, кажется, вовсе не знал, что порядочному петуху полагается кукарекать исключительно на рассвете. Он мог закричать утром, в полдень, вечером и даже среди бела дня просто потому, что настроение у него было хорошее. – Вот этого, – сказал Колька, показывая на него, – я однажды чуть в суп не отправил. – За что? – За концерт в два часа дня. Стою на лестнице, крышу чиню, а он как заорёт под самым ухом. Я чуть вместе с молотком вниз не улетел. Жилось им хорошо. Лена на ферме быстро стала своим человеком. Работницы уважали её за спокойный характер, а доярки говорили, что новая заведующая умела разговаривать не только с людьми, но и с коровами.

– Жигунов! – закричал Пороховщиков, который уже поднимался с пола, потирая ладонью ушибленную грудь: ему с трудом удалось восстановить дыхание – удар пьяного пришёлся в солнечное сплетение, из-за чего несколько утомительных секунд доктор не мог сделать вдох, ощущая себя выброшенной на берег рыбой. Санитары кое-как придя в себя, схватили выроненные Порохом ремни и попытались наброситься на буяна сзади, чтобы связать ему руки. Двое крепких парней навалились на него, но тот, словно не чувствуя боли, отмахивался от них, разбрасывая в стороны, как несмышлёных щенков. Один из санитаров ударился головой об угол стола и отключился, второй получил удар локтем в челюсть. Пороху снова досталось. Когда он попытался подбежать к Гардемарину, чтобы оказать ему помощь, громила внезапно оказался рядом. Он схватил лейтенанта за шкирку и отшвырнул в сторону, впечатав в стену. Влепившись в неё, Пороховщиков потерял сознание. Через мгновение буян оказался прямо перед Денисом, который всё ещё стоял на коле

Утро началось с того, что Дениса разбудил запах жареного лука и тушёного мяса, просачивающийся через брезентовый полог, заменявший дверь в кубрике. Батальонный повар, который был буквально счастлив, когда волонтёры привезли ему чугунную печку-буржуйку, умудрялся кормить всё подразделение так, что даже в самых тяжёлых условиях люди ходили сытыми. Когда Жигунов впервые увидел, кто их кормит, вспомнил повара Лисиченко из романа «Они сражались за Родину». Такой же коренастый, добродушный, с круглым лицом и маленькими хитрыми глазками. И потом Гардемарин долго смеялся, когда узнал, что у их повара фамилия тоже очень похожая – Лисовой, а зовут так же, как и книжного персонажа – Пётр. Сегодня повар с утра пораньше расстарался: сделал пюре с мясом, испёк свежий хлеб. Когда его спросили, откуда взял муку, то хитро подмигнул и ответил: «Приходил один местный мужичок и принёс три килограмма». В обмен Лис, – такой был у повара позывной, что соответствовало его фамилии, а также умению налаживать п

Дарья Десса. Роман "Африканский корпус" На 07:00 утра был назначен выезд бронегруппы навстречу конвою из Гао. К этому времени всё было готово. Экипажи и бойцы сопровождения позавтракали, погрузили сухпайки и воду. Водители проверили узловые агрегаты своих машин. Все они немного в нервном состоянии прохаживались около техники, ожидая команды выезжать. Дело, в общем, для каждого из них было привычное, но кто знает? В местных условиях случиться могло всякое. Бойцы уже привыкли к тому, что ситуация в Африке способна измениться за считанные часы. Только-только было тихо и спокойно, как вдруг откуда ни возьмись появляются террористы на своих багги. Не сказать, чтобы они особо опасная сила. Стреляют во всё, что движется или просто палят в воздух, давая понять, насколько они крутые. Но поберечься всё равно стоило. К этому бойцов бронегруппы призвал командир базы Ковалёв на построении. Его слова повторил для своих командир М’Гона. Прежде чем бронегруппа выдвинулась из города, Митрофан Петрович

Есть на свете люди, которым судьба всё время словно подмигивает: дескать, смотри, сейчас будет хорошо... А потом обязательно что-нибудь подстроит. Не из злости, конечно, а исключительно ради поддержания жизненного равновесия. Если уж подарила человеку красивую жену, то где-нибудь поблизости непременно окажется такая тёща, что поневоле уверуешь в существование этого самого равновесия. Именно так произошло с моим университетским приятелем Николаем, которого все звали просто Колькой. Познакомились мы на первом курсе сельскохозяйственного вуза. Учились вместе, жили в одном общежитии, вместе сдавали сопромат, вместе бегали в столовую за пятнадцать минут до закрытия, когда котлеты уже заканчивались, а вместо них начинали щедро накладывать макароны. Колька был человеком основательным. Пока остальные студенты мечтали после института стать начальниками, инженерами или хотя бы обладателями служебного мотоцикла, он мечтал о совершенно другом. – Дом хочу, – говорил, закатывая глаза. – Чтобы сад б

– Здравствуй, Клим, – сказала она, прижимая телефон к уху, и голос её дрожал. – Это я, Лариса. Пожалуйста, не вешай трубку, нам надо поговорить. В трубке повисла тишина. Девушка слышала, как он задышал. Тяжело, глубоко. – Привет, – наконец произнёс он. – Зачем ты мне звонишь? Чего тебе надо? Получила свои деньги, так живи и радуйся. От меня чего хочешь? Может, у тебя сказка про то, что ты вдруг оказалась беременной? Лариса молча проглотила обидные слова. Она понимала, что в отношении Климента к ней есть рациональное зерно. Как бы там ни было, деньги ты всё равно у Рощина взяла. – Клин, послушай меня, только не перебивай, пожалуйста. Аркадий Михайлович мне угрожал тем, что убьёт, если я останусь в доме твоей матери. Доктор Лебедев при этих словах удивлённо поднял брови, но тут же отвернулся к окну, делая вид, что не слишком вслушивается. – Послушай, Лариса… – произнёс Клим недоверчиво, и девушка даже представила, как он скривился. – Это чистая правда. Некоторое время назад я и сама виде