Марья Полесская | Рассказы

Григорий посмотрел на ключ в её руке, потом на приезжих. От Ольгиного крыльца в конце проулка видны были их ворота, и туда он посмотрел тоже. Он отступил и толкнул дверь внутрь. — Проходите. Я сам покажу. В сенях у стены стояли мешки с семенной картошкой. Приезжий пропустил жену вперёд и снял шапку уже в избе. — Изба на две половины, — сказал Григорий. — Тут горница, тут кухня. Пол в горнице я перебирал: лаги подгнили, менял и половицы стелил заново. Пройдите где хотите. Не прогнётся. -----> 1 часть <----- -----> 4 часть <----- Приезжая дошла до окна и вернулась к печи. — Печь давно перекладывали? — Под менял в шестидесятом. Трубу каждую осень сам смотрю. — А крыша? — Шифер. В позапрошлом году крыл, с лесопилки выписывал. — Григорий показал на потолок. — До того дранка была, и над сенями текло. Матвей Кузьмич со мной работал, он подтвердит. Приезжий заглянул за перегородку и вышел во двор. Слышно было, как он открывает хлев и как там переступает корова. — Двор крытый, — сказал Григорий

Андрей повесил полотенце на дверцу плиты и выключил радио, хотя передача должна идти ещё полчаса. Коробка стояла на столе там, где её поставила Елена, и он на неё не смотрел. — Семнадцать, — сказала Елена. — Четыре вскрыты по верхнему краю и заклеены полоской. Остальные запечатаны. — Сколько их, я не знал. — А что ты знал? — Что она их держит. И чьи они. -----> 1 часть <----- Елена отодвинула хлебницу к стене, чтобы между ними на клеёнке не осталось ничего, кроме жести. За стеной у Дениса играла музыка, ровная и без слов. — Когда ты узнал? — В феврале восемьдесят девятого. — Число. — Числа не назову. Суббота была, я в тот день работал. Позвонили в начале двенадцатого. — Кто? — Галина Петровна. На работу, телефон был в конторе, меня позвали. — Что она сказала? — Что у подъезда стоит человек из Челнов и спрашивает тебя. И что ты в квартире. — Она его назвала? — Назвала. Демидов. Елена сняла крышку и повернула её узором к себе. С изнанки узор был ярче, чем сверху. — Ты поехал? — Отпросилс

Драповое пальто заказчица сдала в понедельник, а в четверг Антонина Павловна положила его Лидии на стол, придвинула табурет и села рядом. Печь с утра не разошлась, и на нижних стёклах у гладильного стола держался лёд. — Квитанция под низом. Лидия вытянула бумажку. Приёмщица записала круглым почерком: перелицевать, срок две недели. — Тут перелицовка. — Вижу. Пойдёшь и скажешь ей, что не будет. — Так принимала не я. — Принимала не ты, а портить будешь ты. — Антонина Павловна встала и воткнула ножницы в подушечку. — Она в очереди третья. Лидия развернула пальто изнанкой кверху и провела ладонью по сгибу рукава. -----> 1 часть <----- -----> 3 часть <----- Заказчица подошла и стала боком, не выпуская сумку из рук. — Мне на две недели обещали. — Про срок после. Гляньте сперва сюда. — Лидия подняла рукав к свету. — Ворс сошёл, одна основа осталась. И на локте так же. Вывернем — это самое место ляжет вам на грудь, и к осени поедет по нитке. — Соседке моей перелицевали, и ходит третий год. — Зн

Грузовой лифт встал ещё до восьми, и Андрей носил коробки по лестнице, останавливаясь на площадке третьего этажа, чтобы перехватить снизу. Часы он снял на первой же ходке и положил на подоконник в прихожей, рядом с ключами. Елена сидела на полу в большой комнате, подписывала маркером крышки и ставила коробки вдоль стены: «книги», «посуда». — Машина к часу, — сказал Андрей, проходя мимо с торшером под мышкой. — Грузчиков двое, взяты на два часа, дальше по счётчику. Значит, до часа всё должно стоять в коридоре. — Успею. У меня один шкаф остался. — Шкаф не трогай. — Галина Петровна стояла в дверях кухни со стаканом в руке. — Там бельё. Я сама разберу. — Мам, ты вчера сказала: что не влезет, то на выброс. — Сказала и не отказываюсь. Только я знаю, где у меня что лежит. Андрей опустил торшер к стене, сходил на кухню и поставил рядом с Еленой чашку с водой. Она головы не подняла, но подвинула ему отвёртку, которую отложила ещё утром: карниз в маленькой комнате держался на трёх шурупах, и сни

В воскресенье Ольга Петровна вынимала из печи чугун, когда у калитки стала чужая подвода и по мосткам прошли двое. Прасковья вошла первой, обмела веником сапоги в сенях и только после этого поздоровалась. Была она невысокая, широкая в плечах — и руки держала перед собой, будто всё ещё несла кого-то. — Прасковья Егоровна. Гришина сестра. — Проходите. За ней вошла Лидия и остановилась у половика. Тома сидела за столом с тетрадями и встала. -----> 1 часть <----- -----> 2 часть <----- Прасковья посмотрела на неё от двери, не подходя, потом подошла и посмотрела ещё раз, сверху. — Одиннадцать тебе? — В марте двенадцать. — Ростом ты меньше, чем я думала. — Прасковья сняла платок и сложила его вчетверо. — Корову доить умеешь? — Нет. — А печь топить? — Топлю. У нас дома я топлю. — А если печь топить, и обед варить, и с двумя сидеть, из которых один ходить только начал? Тома положила ладонь на тетради и не ответила. — Вот и я говорю, — сказала Прасковья и села к столу. Ольга Петровна поставила п

Грузовик довёз их до поселковой конторы и ушёл дальше, к складам. Остаток дороги Леонид нёс чемодан, Галина — оба узла, и до третьего корпуса они добрались раньше, чем комендант отыскал в ящике нужный ключ. -----> 1 часть <----- -----> 2 часть <----- — Распишись в книге. — Комендант положил ключ на стол. — Комната числится за тобой, покуда на заводе работаешь. Уйдёшь из цеха — сдашь обратно, кровать с матрасом заводские. — Понял. Плита где? — Кухня в конце коридора, две конфорки на четыре комнаты. Стол свой поставите, у кого какой есть. Титан топим с шести до девяти, душевая в том же конце и в те же часы. Галина развязала верхний узел и остановилась с ним на руках. — А сушить бельё? — Верёвка на кухне, только не занимайте её всю. Люди ходят. — Комендант дошёл до двери. — И гостей после одиннадцати не держите, с меня за это спрашивают. Он ушёл. Леонид поставил чемодан у порога и сел на кровать. — Куда тебе стол — к окну или к двери? Галина обвела глазами комнату. — К окну. У двери я об

До четырёх оставалось меньше семи часов, когда Ольга Петровна сложила шаль вчетверо и убрала её на лавку, отдельно от прочего. — Тётя Оля. Тома не поворачивалась от стены. — Не спишь. — Вы шаль на верёвку не вешайте. Она сухая. — Вижу, что сухая. Ольга Петровна вернулась к топчану и села в ногах, на самый край, чтобы не потянуть полушубок. — Мать её первой положила? Тома ответила не сразу. — Первой. Расстелила по дну и края завернула. — А мне сказала — сама знаю где вещи лежат. — Знаю. Я стояла и подавала. — Чулки она при тебе штопала? — При мне. Села к лампе и заштопала обе пятки. И рубахи из сундука сама доставала. — Тома подтянула к себе полушубок. — Она в сундук с лета не лазила. -----> 1 часть <----- Ольга Петровна поправила на ней полушубок за угол. — Тетради кто велел взять? — Никто. Она положила, а я не спросила. — А промокашку между ними? — Промокашку я. За печью щёлкнуло догоревшее полено. Ольга Петровна встала, отодвинула заслонку, посмотрела на угли и задвинула заслонку обр

Ольга Петровна пришла с тока в десятом часу, позже обычного: сортировку не остановили, покуда не пропустили последний ворох. Дождь шёл четвёртый день, дорога за конюшней раскисла до колеи, и до своего проулка она добиралась по краю, держась за жерди. У калитки она стянула набухшие рукавицы и сунула за пазуху, чтобы не хлюпали в руке. На нижней ступеньке крыльца темнело что-то невысокое. Ольга Петровна подумала на мешок: соседский парнишка носил ей по осени мякину и мог оставить не вовремя. Она подошла, и тёмное шевельнулось. — Кто тут? — Это я, тётя Оля. Голос она узнала раньше лица. Тамара, Лидиина дочь, сидела, подобрав колени, и держала на них узел, прикрывая его полой. Вода с застрехи текла на ступеньку в одном месте, и девочка сидела с другого краю, где натекло меньше. У Гавриловых через двор ещё горел свет, но сидела она так, чтобы оттуда её не разглядели. — Давно сидишь? — Стемнело давно. — Мать где? Тома не ответила. Ольга Петровна взялась за её плечо: ватник промок насквозь, д

В воскресенье автобус в райцентр ушёл в девять, и Вера впервые за неделю осталась в доме одна. Она подсела к машинке у окна, достала недошитую с осени наволочку и до полудня строчила, поглядывая то на дорогу, то на ходики. -----> 1 часть <----- Егор обещал прийти к часу. В начале второго во дворе стукнула щеколда. Он поднялся на крыльцо в чистой рубахе, с фуражкой в руке, и обмёл сапоги о край ступени, прежде чем Вера отворила. — Проходи. Я одна, до вечера никого не будет. — Вот и ладно. — Егор перешагнул порог и встал у стола, дальше не пошёл. Вера убрала машинку, накинула на неё платок и придвинула ему табурет. — Присаживайся, дорогой. В ногах правды нет. Он сел, положил фуражку на колено и накрыл её ладонью. Вера поставила на плиту чайник и села напротив, руки сложила на столе. — Ну, говори, что там у тебя намечается. — Должность у меня намечается. — Егор помолчал. — Ты почти всё уже знаешь. Я хочу, чтоб и остальное ты услышала не второпях. — Тогда не части. Чайник сейчас поспеет. О

Утром Тася вышла к машине первой, обмела с брезента ночной снег и подала Виктору конец верёвки. Он затягивал узел на заднем борту и ни о чём не спрашивал, и по этому молчанию видно было, что он ждёт. — Виктор Сергеич. Я тебе вчера ответа не дала и сегодня не дам. Виктор потянул верёвку на себя, проверил. — Понятно. — Ничего тебе не понятно. — Тася встала так, чтоб он её видел. — У нас по бумаге до весны ещё восемь деревень. Дай мне круг докончить. Отъезжу — тогда и скажу. — Восемь деревень — это месяц с лишком. — Месяц. Ты вчера сказал: не наспех спрашиваю. И я не наспех отвечу. Скажу сейчас — сама после не разберу, с чего сказала: то ли со страху, то ли от благодарности. А ещё работу посреди круга бросить — хорош механик. Виктор помолчал, глядя на реку, где лёд у берега подтаивал. — Ладно, Крылова. Круг так круг. — Он обошёл кузов, стукнул по борту ладонью. — Только уговор: после последней деревни скажешь мне в лицо. — Хорошо.. — Тогда садись, замёрзнешь. -----> 1 часть <----- ----->