ТАНЯ РОМАНОВА(ОСИПЕНКОВА)

В тот вечер в клубе крутили патефон. Пластинка была старая, заезженная — «Рио-Рита» шипела и потрескивала, как сало на сковородке, — но деревенской молодёжи хватало и этого. Парни жались к стенам, делая вид, что им всё равно. Девушки хихикали стайкой в углу, толкали друг друга локтями и кидали короткие быстрые взгляды — туда, где стоял он. А он ни на кого не смотрел. Стоял у двери, прислонившись плечом к бревенчатой стене, и вертел в руках пустую гильзу — привычка такая, фронтовая. Хотя какой там фронт — ему было девятнадцать, и на войну он опоздал. Но отец воевал, и гильза была отцовская — тусклая, тёплая от руки, с выцарапанными инициалами. Он крутил её в пальцах и смотрел не на девчат, а в пол. Или в потолок. Или вообще в никуда. Василий Ветошкин. Вася. Местный, из дальней заимки — туда, где лес подступает к самому огороду, а по утрам туман лежит такой густой, что соседнего дома не видать. Тракторист. Говорили про него: «Золотые руки — и мотор переберёт, и дом срубит, и гармонь раст

«Юля открыла банковское приложение, чтобы перевести деньги на детскую мебель, и увидела остаток 4 812 руб. Еще утром на счете лежали 238 тысяч руб. семейных накоплений. К вечеру муж объяснил: у мамы юбилей, нельзя же было ударить в грязь лицом». Юле было 35 лет. Она жила в Твери с мужем Артемом, 38 лет, и сыном Никитой, 8 лет. Работала бухгалтером в оптовой компании, получала 82 тысячи руб. Артем был менеджером по продажам автозапчастей, его доход гулял от 90 до 130 тысяч руб., если месяц получался удачным. Семья жила без бедности, но и без лишнего размаха. Ипотека за 2-комнатную квартиру - 47 тысяч руб., коммуналка, школа, секция плавания, продукты, машина, которую постоянно приходилось чинить. Большие суммы не появлялись сами, их приходилось собирать маленькими переводами и отказами от лишнего. Эти 238 тысяч руб. копились почти 11 месяцев. Юля откладывала премии, Артем пару раз переводил часть бонусов, еще что-то добавили после продажи старого холодильника и возврата налогового вычет

— А ты поставь себя на мое место, Дим. Просто поставь. И попробуй честно ответить, хотя бы себе. Это было бы справедливо? Ну скажи. Скажи! Алина стояла посреди кухни, сжимая в руке влажное полотенце. Она только что вытерла им стол и теперь комкала ткань, чувствуя, как пальцы сами сжимаются в кулак. На плите тихо булькал куриный бульон, пахло укропом и лавровым листом. Уютный запах, домашний. Только разговор был совсем не уютный. Дмитрий сидел за столом, уткнувшись взглядом в экран телефона, и делал вид, что очень занят. Хотя Алина точно знала: он просто листает ленту новостей, пытаясь спрятаться от ее прямого вопроса. — Ты меня вообще слышишь? — повторила она тише, но в голосе уже звенела сталь. — Слышу, Алин. Чего ты опять начинаешь. Я же сказал: мама просто переживает за нас. За наше будущее. Она хочет как лучше. — Как лучше? Отдать мою квартиру в счет твоей разбитой машины. Это называется «как лучше»? Лишить меня того, что оставила тетя Люда. Единственное, что у меня есть моего собс