Валентина Киушкина (Полиенко)

Рассказ. Глава 4. Дни потянулись чередой простых, но важных дел. Агата вставала вместе с солнцем, помогала бабке Марфе по хозяйству, ходила на ферму, где её встретили с удивлением и любопытством. Танька обрадовалась, обняла, расцеловала и сразу же включила в работу. У них было много дел — коровы не ждут, молоко не терпит. Агата работала молча, но внутри неё что-то менялось. Она больше не была той забитой, бледной тенью, которая боялась поднять глаза. Она выпрямлялась, дышала полной грудью, и на щеках её появлялся слабый румянец. Бабка Марфа кормила её хорошо, по-домашнему, и Агата чувствовала, как силы возвращаются. ***** Она видела его каждый день, но не замечала. Просто ещё один работник на ферме. Скотник, который ухаживал за быками и телятами. Молчаливый, высокий, плечистый, с вечно растрёпанными русыми волосами и добрыми глазами, которые смотрели на мир с лёгкой усмешкой. Федька Лысков. Холостяк лет тридцати, о котором в деревне ходили разные слухи — и хорошие, и плохи

Он пришёл на Исповедь последним. На аналое лежали Крест и Евангелие. Назвал своё имя и сразу начал говорить. Говорил быстро, будто боялся забыть. – Я ленивый. Пустой. Ничего в жизни не добился. Всё начинаю и бросаю. Людей подвожу. В храм редко хожу. Молюсь плохо. Характера нет. Воли нет. Я вообще какой-то… никакой. Он сказал это искренне. Не играл. Не жаловался. Не просил, чтобы его пожалели. Он правда думал, что исповедуется. Священник слушал и молчал. Человек продолжал: – Я серый. Ненужный. Слабый. Всю жизнь такой. Мне все говорили. Отец говорил. Потом жена. На работе тоже. Я понимаю, это гордость, наверное. Что я такой… Он запнулся. Священник поднял глаза. – Подождите. Человек замолчал испуганно, будто его поймали ещё на одном грехе. – Вы сейчас чьи слова говорите? – спросил священник. – В смысле? – Вот это: серый, ненужный, слабый, никакой. Это ваши слова? Человек хотел ответить сразу, но не смог. Он стоял и вспоминал. Кухню. Отцовский голос. Взгляд жены. Начальника, который смеялс

Лепешки без раскатки теста, 10 минут и готово. Еще и на сухой сковороде! Сырные лепешки. Я очень люблю этот рецепт, потому что он действительно легкий в приготовлении, всего за несколько минут можно приготовить целую стопку ароматных лепешек, которые подойдут не только к чаю или кофе, но и к супу, например. От приготовивших только положительные отзывы 👇 Рецепт: Кефир -200 мл. Яйцо -1 шт. Сыр -70 гр. Соль -1/3 ч. л. Сода -1/3 ч. л. Мука -3-4 ст. л. (80 гр.) (можно другую например рисовую) Зелень – по желанию СПОСОБ ПРИГОТОВЛЕНИЯ Натрем на крупной терке сыр, нарежем зелень. В миску вливаем кефир, разбиваем яйцо, добавляем немного соли, соду, перемешиваем венчиком. Если кефир сладкий можно добавить немного сока лимона, чтобы сода точно погасилась. Теперь добавляем сыр, лук и добавляем муку 3-4 ст. л. По густоте должно получиться чуть жиже чем на обычные оладьи. Разогреваем сухую сковороду, наливаем пару столовых ложек теста на сковороду, закрываем крышкой и жарим на небольшом огне до зол

Кольцо, свою единственную ценность, Ольга спрятала под язык, пальто было мамино, перелицованное, продуваемое насквозь январским ветром 1921 года. Патрули на границах выискивали украшения, и кольцо, которое должно было стать её единственным капиталом в чужой стране, путешествовало во рту. Гражданская война в России ещё не утихла, регулярного железнодорожного сообщения с Европой не существовало, единственный шанс уехать был — пристроиться в эшелон с военнопленными, возвращавшимися на Запад. Ольге было двадцать три года, и она оставляла позади голод, разруху, неудачный брак с гениальным актёром Михаилом Чеховым, надежды, которые могла бы питать в Москве, где её блистательная тётка, Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, была примой Художественного театра. Москва была «красной» и не оставляла Ольге шанса на ту судьбу, которой она для себя хотела. Позже ей официально дадут звание «государственной актрисы», ею будет восхищаться Гитлер, она станет одной из самых высокооплачиваемых кинозвёзд третье